Психолог с дробовиком - Андрей Олегович Белянин

ценности (уж простите!) заметно похрапывающую в соседней комнате Вику. Не, не, не! Принцессы не храпят, не чавкают, не ходят в туалет, не чистят зубы, не расчесывают волосы, не моются, не меняют прокладки и все равно свежи, утонченны, воспитанны и за пять шагов уже источают аромат розы! В крайнем случае, белой французской лилии…

Тьфу, прости господи, хрень-то какая!

Почему-то мне взбрело в голову, раздевшись, улечься на той же красной кушетке, которую обычно оккупируют мои клиенты. Кстати, признав, что вещь действительно очень удобная и расслабляющая. Спине тепло, шея не затекает, ноги вытянуты и отдыхают, сплошной кайф…

«Дмитрий Андреевич, все хорошо?» — спросил меня внутренний голос.

— Спасибо, мне комфортно.

«Тогда о чем бы вы хотели сегодня поговорить?»

— О моей ученице Виктории Люксембургской, — самому себе сообщил я. — Признаться, иногда она ставит меня в тупик.

«Например?»

В общем, если кто не понял, я уснул уже на третьем вопросе. Так крепко и сладко, как никогда. Со снами вечно бывают такие проблемы, вроде бы каждую ночь одно и то же — ты закрываешь глаза, дышишь ровно, кисти рук теплеют, мыслей в голове ноль, и вдруг с разбегу летишь в неизвестные/прозаические/сказочные/бытовые/знакомые/незнакомые чудеса. В простонародье они называются «сновидения»…

Но как именно будет развиваться ваш сон, какие образы примет и куда вас приведет в тот момент, когда вы подпрыгнете на кровати с мокрыми от пота волосами и дико бьющимся сердцем, когда жить уже не будет хотеться ни капли, потому что страшная ночь уже предсказала будущее…

А что, у вас такого не было, да? Вы счастливые.

А вот я иногда боюсь спать именно потому, что в темноте приходят сны…

Утром меня разбудил запах горелого. Вот реально, насколько хорошо прошла ночь, настолько же нервным было утро! Разумеется, я вскочил как подорванный и в одних трусах бросился тушить плиту, где на сковороде едва ли не в уголь сгорела докторская колбаса, залитая одним яйцом, а перепуганная виновница сидела под столом, нервно сжимая никому не интересный половник…

— Ваше благородие…

— Госпожа удача? — продолжил я, быстро распахивая окно. — Она тебя покинула! Никогда не приближайся к моей кухне без разрешения, пироманка несчастная! Какого апостола Курпатова-неверующего тебя понесло сюда с утра пораньше?

— Хотела сделать вам приятное…

— Таким образом⁈

— А каким надо было? Вы хоть намекните, что ли…

Вот и поговори с ней. Я вовремя осознал, что когда ты в трусах, то топать ногами грозно не получается, скорее это смешно. Ну а лишний раз веселить эту мартышку рыжую по меньшей мере непедагогично. Поэтому я закусил нижнюю губу и ушел, тряся бородой, как козел Тора. Сейчас переоденусь, вернусь и показательно накажу милую Викуленьку, да так, чтоб навек запомнила, что…что… ой, да тьфу на нее!

Запах гари рассеется быстро, надо будет открыть форточку и в противоположной комнате. Да, девочка явно пыталась показать себя более полезной, чем она есть на самом деле. Но родители-то ее куда смотрели, если дурында в двадцать один год яичницу с колбасой поджарить не может? Как же они ее опекали и берегли от всего мира? И самое главное, почему их косяки теперь должен исправлять я, мне это за что на голову свалилось⁈

Со стороны кухни донесся звук пущенной воды. Вот это правильно: если Вика умеет мыть посуду, так пусть пока этим и занимается. Колбасу и яйца, конечно, придется докупить, но, как говорят евреи, если проблема решается деньгами, то это не проблема, а расходы. Я даже не берусь с этим спорить, хотя подобных «премудростей» хватает у каждого народа.

Нет, конечно, решение оставить Вику в доме было ошибочным. Надо признать это и не усугублять ситуацию. Поблагодарить за помощь, принимать по вечерам, честно отрабатывая ее практику и мои скромные гонорары, но предлагать ей еду и кров, право, чрезмерно. Я слишком привык жить один и не готов брать на себя такую ответственность.

Рыжее недоразумение, все в тех же желтой футболке, серых шортах до колен и моем длинном фартуке, старательно намывало все, что попадалось ей под руку.

— Свистни от плиты и приткни уже куда-нибудь свою деятельную задницу, — вежливо попросил я, не зная, с чего начать. — Утренний кофе сам себя не сварит.

— Я больше не буду…

— Чем тебя кормили родители?

— Не знаю, я их почти не помню. Мама все время пропадала в командировках, папа плавал на танкерах, порой по году дома не был. Меня чаще в интернат сдавали. — Студентка Люксембургская поставила на полку чистую сковороду и уставилась невидящим взглядом в окно. — Потом они уехали за границу, а я поступила в университет ведьм. Но вы не подумайте, они хорошие, подарки присылали даже, иногда деньги на карту. Мы с ними по электронке списываемся!

Мне стоило огромного труда не впасть в профессиональный раж, предложив девочке поговорить на эту тему. Многие проблемы и комплексы тянутся из детства, и с большинством из них можно работать, корректировать, исправлять, а для этого время от времени следует ходить к профессиональному психологу. Это не страшно и не стыдно.

— Ты собиралась позвонить своим кураторам по поводу общежития?

— Ой, я звонила…

— Неправда.

— В смысле, я не дозвонилась…

— Опять неправда, чего ты мне по ушам ездишь? Неужели так нравится проводить весь день в компании очень недоброго небритого мужика и его клиентов, отбитых на всю башню? Короче, не надо ля-ля, как твои вещи доставят, собираешься и…

— А я, кажется, придумала, как нам проводить сеансы так, чтоб Старшие сестры снова вам платили! — мигом опомнилась рыжая, подпрыгнув для усиления эффекта.

Фрейд и все присные, вот умеет она заинтересовать, да?

— Вы были готовы предлагать клиентам деньги, но сами говорите: денег у них полно. А что, если, наоборот, они будут приплачивать вам за то, что их показывают по отдельному каналу видеосвязи и теперь даже будут узнавать в лицо на улице?

— Чушь какая-то, — не поверил я. — Зачем им это?

— Люди тщеславны, а нечисть, похоже, втройне…

Ну, э-э… Это имеет место быть, хотя глубоко сомневаюсь, что тот же Юлаев захочет светить своей истинной физиономией на весь интернет. Разве что если будет уверен, что смотрят женщины. Ведьмы, феминистки, красавицы, все это неважно, главное, что он будет звездой канала для противоположного пола. На такое убыр может и клюнуть…

— Допустим.

— Точняк, шеф! Все будет