Крадуш. Темные души - Болдырева Ольга Михайловна

— Сказал же, что не разглядел его! — прорычал мужчина и вскрикнул, когда Эдер переложил амулет чуть выше. — Триада с деньгами и руками — жив и хорошо!

Я остолбенел.

Как это — не разглядел?! Я стоял перед ним в одном полотенце. Меня не разглядел бы разве что слепой. Или этот ублюдок не признался, где именно с его руками приключилась беда? Неужели эта особа — его жена?!

— Послушал бы супругу, Джулиан, — мягко заметил господин целитель, — возможно, были и другие нападения. Стражу нужно хотя бы поставить в известность, пусть риск поймать вора невелик.

Это я вор?! Я с силой сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость. Что ж, кое-что, Джулиан, я у тебя действительно украду — твою душу и жизнь. Но какой мерзавец! Дома ждет прекрасная жена — лица женщины я не видел, но не мог не отметить приятную пышную фигуру и золотистые волосы, уложенные в аккуратную прическу, а этот ублюдок навещает по борделям юношей и предпочитает обходиться с ними пожестче.

— Скоро там? — сдавленно просипел Джулиан, откидываясь на диване.

— Минут пять, — господин Эдер сверился с показаниями амулета, — тебе повезло, что перелом закрытый, без смещения и осколков. Нападавший явно знал, что делает.

Ха! Знал бы я — вообще раздробил бы кости этому подонку!

— Сходи к стражам, Джулиан, — продолжил увещевать мужчину целитель, — они обязательно послушают такого уважаемого представителя торговой гильдии, как господин Нерезза.

— Папочка!

Мое сердце пропустило удар — по лестнице скатились, другого слова и не подберешь, двое мальчишек примерно шести и трех лет.

— Тебе уже лучше? — спросил старший, придержав брата, который попытался залезть отцу на колени.

— Вы почему оставили сестру одну? — нахмурилась женщина.

— Я положил ее в манеж, — тут же отчитался старший мальчик, — не выберется. Мы есть хотим!

— Есть! — звонко согласился младший.

Оба братика, такие же светлые, как мать, были одеты в одинаковые опрятные пижамы в клетку, на старшем — синяя, на младшем — зеленая.

— Сейчас господин целитель закончит, и мы вместе сядем ужинать, — смягчилась женщина и потрепала обоих сыновей по волосам, — все уже готово. Мойте пока руки. А я пойду — возьму вашу сестренку, чтобы она не заскучала одна.

Внутри меня боролись горечь, ненависть и отвращение. Если бы можно было убить этого мерзавца дважды, я сделал бы это с особым удовольствием. Ему самому не было противно после борделя обнимать детей и целовать жену?! Неужели нельзя себя пересилить? И ведь семья Джулиана никогда не узнает, каким он был на самом деле, и будет искренне оплакивать его.

А еще возникла непредвиденная проблема с проведением самого ритуала. Вряд ли мне удастся проделать это в супружеской спальне.

Сидеть под окном было скучно и неудобно — в любом случае придется подождать, пока семья поужинает. Я покрутил головой, подыскивая удачное место для засады, и решил, что устроюсь на балконе. С перил террасы было легко подтянуться и забраться наверх. В этот момент я заметил, что господин Эдер, закончив исцелять руку, замер, внимательно изучая показатели амулета.

Триада!

Он считывает остаточные следы! А я снес дверь в комнату Мартина импульсом такой силы, что частицы магии наверняка осели и на Джулиане. Вот ведь! С учетом, что Эдер совсем недавно лечил мне лицо, он без труда узнает фон и поймет, кто в действительности сломал его другу руки.

Нехорошо… но, может, обойдется?

Я обнаружил, что дверь балкона ведет аккурат в спальню. Еще и окно открыто — выглядит как приглашение. Так что я пролез в комнату и сдвинул с той стороны щеколду, запирающую дверь. Возможно, когда супруги будут ложиться спать, не заметят открытый балкон.

Ждать пришлось около часа, пока люди не начали укладываться. Я побоялся, что успокоить детей будет непросто. Но старший мальчик помог матери, умыв братика и разобрав его кровать. А потом даже взял с книжной полки сборник сказок, принявшись по слогам, но с похвальным прилежанием читать историю про принца фей, который отправился вызволять свою возлюбленную из заточения коварного колдуна. Женщина, которую, как выяснилось, звали Летиция, как раз укладывала годовалую девочку: светловолосую, улыбчивую и на удивление тихую для маленького ребенка.

Я понадеялся, что дом и все накопления по завещанию отойдут жене и детям. И после того, как боль от потери притупится, им будет только лучше. Возможно, Летиция еще встретит достойного человека, который не станет ее обманывать.

Самовнушение подействовало, бушующий внутри ураган затих, я успокоился. В солнечное сплетение толкнулась одна из темных душ. Она, кажется, была заинтригована предстоящей охотой.

— Вы недавно покормились, — шикнул я, — этот человек нужен мне для другого. Его трогать нельзя.

Следующий толчок пришелся в поясницу — в нем чувствовалось разочарование, но души затихли.

В ванной комнате раздался шум воды. Джулиан зашел в спальню и, включив свет, принялся раздеваться. Я воспользовался тем, что первый этаж опустел, и спустился обратно на террасу. Окно на кухне осталось приоткрытым, госпожа Нерезза поставила его на проветривание. Охранное заклинание я отключил за пару минут, даже не заморачиваясь. Оно было надежным, но типовым. С таким крадуш разберется с закрытыми глазами. Забравшись внутрь, я быстро высыпал ханку в недопитый и еще горячий чай, перемешал и набрал получившуюся смесь в многоразовый шприц. А затем, проверив, что не оставил грязи или других следов, выбрался на улицу и вернулся на балкон. Супруги уже укладывались в постель. Что примечательно — Джулиан ближе к окну.

— И все-таки нужно сообщить страже… — сонным голосом заметила Летиция, укрываясь одеялом, — хотя бы позаботимся о репутации семьи Нерезза, чтобы никто не подумал, что мы спускаем подобные выходки.

— Думаю, он не знал моего имени…

— Зато Максимильян Эдер — тот еще жук. Завтра вся улица будет говорить о том, что на тебя напали, а ты даже не захотел написать заявление!

Завтра улица будет говорить совсем о другом…

Летиция уснула быстро, сказывался большой материнский опыт: пока в доме тихо — нужно использовать каждую минуту. А вот Джулиан продолжал мрачно разглядывать тени на потолке.

Интересно, его мучают угрызения совести?

Ждать мне надоело. Я накинул на женщину заклинание глубокого сна, а на мужчину — паралич. Глаза господина Нерезза бешено завращались в орбитах, а лицо покраснело, он изо всех сил тужился, чтобы превозмочь злое колдовство, но я уже спокойно зашел в