Крадуш. Темные души - Болдырева Ольга Михайловна

На набережной оказалось на удивление людно. Работали несколько баров, звучала музыка. Чудесно пахло жареной рыбой с вечернего улова. На небольшой площадке выступала группа артистов, устроивших огненное шоу.

Костлявая чуть сжала мое плечо. Будто говорила — забирай эти пять месяцев и подавись ими. Потом как-нибудь сочтемся.

Подарок был королевским. Я запнулся о брусчатку, пытаясь подобрать слова благодарности, но Смерть уже развеялась под светом магических фонарей.

Что ж… значит, еще три жертвы. Уже проще.

Утро я встречал снова на набережной. Сидел на парапете, болтал ногами и, любуясь рассветом, попивал кахве, в который понимающий бармен добавил сливочного ликера. Судя по яркому зареву — день обещал быть теплым. На небе не наблюдалось ни одного облака до самого горизонта. А ветер, хоть и прохладный, дул несильно и приятно бодрил. Особенно в сочетании с хорошей порцией алкоголя в крови.

Ночь выдалась насыщенной: десять нападений, шесть ножевых ранений, четыре магических атаки, три попытки изнасилования и одна — удушения. И это я так-то не полез вглубь бедняцких кварталов!

Растянулись трущобы по окраине бухты, куда с севера спускались горные хребты, по пути мельчая и превращаясь в поросшие кипарисами и лаврами холмы. Спуск к океану там был плохим: одни острые скалы и волнорезы. В прежние века здесь располагались капища язычников. Земля, пропитавшаяся жертвенной кровью, не плодоносила и несла в себе отпечаток смерти. Селиться по своей воле в этих местах вряд ли бы кто-нибудь стал. Сюда приходили, только оказавшись в безвыходной ситуации.

Я, конечно, знал, что трущобы — везде трущобы, и в городе, увы, не всем хорошо живется. Но настолько «теплого» приема как-то не ожидал.

Зато в футляре, обернутые в черный бархат, лежали целых семь наполненных пробирок. Три души для маленького крадуша, которого носила леди Мосфен, остальные — про запас, раз уж Смерть отдала пять месяцев жизни Карела задаром.

Души, конечно, были слабые. Две нити совсем тонкие: в одной всего пять-семь лет, еще и с гнильцой человек попался; вторая тянула на десять-двенадцать. Но мужчина запятнал себя убийствами, а потому часть души вовсе пришлось отрезать — она почернела и ссохлась. С остальными мне повезло. В общей сложности в ранце теперь лежало около ста пятидесяти лет. Хороший улов.

Особенно, если учитывать, что мой резерв за ночь так и не опустел.

Я не заметил даже незначительных изменений, хотя достаточно поколдовал. Одно исцеление шести ножевых ранений раньше отняло бы не меньше четверти резерва. Казалось, будто во мне образовался нескончаемый запас силы. Темные души тоже перекусили: под конец ночи усталость взяла свое, и я не захотел тратиться на очередную банду. И снова на коже не осталось следов, когда, насытившись, щупальца вернулись обратно.

Сейчас я чувствовал их вялое шевеление внутри, но вместо беспокойства ощущал некое удовлетворение и защищенность. С такой подстраховкой меня мало волновала и сестра Келебриэль, прячущаяся где-то в городе, и виконт Хвэста, и папская комиссия.

Громко и широко зевнув, я отставил стаканчик с недопитым кахве на парапет и устало потер лицо. Надо было собраться с силами и сделать еще один рывок до «Женского дома», спать хотелось неимоверно. Но я оттягивал момент, дожидаясь восхода солнца.

Мимо, шаркая и гремя раскладной лестницей, прошел гоблин-фонарщик, гася магические огни и протирая круглые плафоны. Повернув голову, я с интересом понаблюдал, как он ловко справляется со своей работой и при этом что-то негромко напевает под нос.

— Лорд Кериэль Квэлле, князь Эрна? — неожиданно спросили над ухом низким голосом.

Подпрыгнув на месте от неожиданности, я едва не свалился с парапета вниз, задев заодно и стаканчик. Но удара о камни не последовало. Одной рукой незнакомец схватил меня за шкирку, удержав от падения, а второй поймал стаканчик. Да так ловко, что кахве даже не расплескался.

— Да, Триада подери! — рявкнул я, оттолкнул руку человека и спрыгнул на плитку набережной. — Вас в детстве не учили, что нельзя так подкрадываться?!

Я гневно уставился в глаза наглецу. Удивительно, но они оказались на уровне моих собственных, даже голову задирать не пришлось, хотя люди обычно выше меня.

— Вероятно, в приюте, где я рос, этот урок пропустили, ваша светлость, — спокойно сообщил мужчина, никак не отреагировав на мою вспышку гнева. — Я не думал, что напугаю вас. Приношу извинения…

Он протянул мне стаканчик с уже остывшим кахве и принюхался:

— В напитке алкоголь?

— Сливочный ликер, — признался я и в этот момент заметил на незнакомце длинную инквизиторскую тунику из грубой ткани. — О, святой отец, позвольте, угадаю: вы из прибывшей папской комиссии?

— Ваше преосвященство, — поправил инквизитор и, приподняв рукав, показал метку Карающей длани Триединого, — мое имя Исайя Иаго. Будьте любезны, лорд Квэлле, покажите родовой перстень, я не вижу его на вашем пальце.

Я ощутил, как невольно одна бровь задралась вверх, выражая непонимание ситуации и скепсис. Иаго думает, что я обманщик и не тот, за кого выдаю себя?

— Минуту. — В несколько быстрых глотков я допил кахве и, смяв стаканчик, прицельно отправил его в урну. В ранце пришлось покопаться. Хорошо хоть, футляр я надежно закрыл, а то он мог бы привлечь лишнее внимание, пока шарю на дне. — Вот! Пожалуйста…

Массивный перстень из белого золота был украшен уникальным зеленым бриллиантом в двадцать один карат и вязью староэльфийских рун по ободку, смысл которых можно было перевести как «Все пройдет, кроме величия Первоземья». Мне перстень никогда не нравился, он был тяжелым, на пальце сидел неудобно и притягивал ненужные взгляды своей нарочной дороговизной.

Инквизитор Исайя Иаго внимательно осмотрел родовой знак князей Эрна, выбитый на обратной стороне перстня, и вернул его мне.

— Благодарю, ваша светлость, все в порядке.

— Думали, я самозванец? — «Ваше преосвященство» я не добавил нарочно — хотел подчеркнуть, насколько недоволен подобными подозрениями со стороны инквизиции. И вообще от этих «ваших» и «лордов» у меня сразу же начала болеть голова. — Вы за этим меня искали по городу в такой час?!

Исайя Иаго качнул головой.

— Я не искал вас, лорд Квэлле, я шел к океану, чтобы встретить рассвет, — признался инквизитор, — но эльфа сложно не заметить и не узнать. А недоверие… перворожденные настолько редко приплывают в наши края, что появление бессмертного лорда