Крадуш. Темные души - Болдырева Ольга Михайловна

не мог — я поздоровался с несколькими блудницами, обнаружил в холодильной установке несколько забытых бутылок с уже прокисшим кефиром и напек высокую стопку кружевных блинчиков. А еще нарезал для девочек фруктовый салат — как раз перед работой подкрепятся. Быстро перекусив, я заодно послушал новости, которыми с радостью поделились блудницы. В городе в эту ночь случилось несколько убийств, так что все обсуждали спятившего маньяка. И если жертв, найденных в трущобах, никто не жалел — стражи быстро обнаружили, что за самими убитыми тянется длинный и кровавый след, — то о господине Нерезза в городе говорили с сочувствием. На этих словах Козма громко и презрительно фыркнула, уж в «Женском доме» знали истинную натуру этого человека и плакать по Джулиану не собирались.

Маньяк в моем лице вежливо послушал самые интересные предположения — к счастью, ни одно из них даже близко не подбиралось к правде. Надеюсь, комиссия тоже быстро запутается, а затем мы с Карелом направим их в сторону виконта Хвэста.

Поблагодарив девочек за новости и пообещав завтра посмотреть хозяйку восьмой комнаты — фигуристую темноволосую Рико, я глянул на время. Конечно, мне стоило бы уже выдвигаться к леди Мосфен. И ритуал провести, и заодно узнать, не заходил ли к ней Хвэста, а если заходил, насколько хорошо прошла встреча.

Однако, поразмыслив, я решил, что около получаса в запасе есть, и их можно провести с пользой. Раз уж Гента так удачно помогла мне с описанием «Эха», не следовало откладывать изучение подвала в долгий ящик. Либо ритуал хоть немного прояснит то, что некогда произошло в «Женском доме», либо придется искать другие варианты, откуда взять информацию.

Вернувшись в комнату, я быстро достал необходимые вещи и как был в пижаме, так и спустился в подвал. Благо «Эхо» действительно оказалось простым ритуалом. Не требовалась ни какая-либо специальная атрибутика, ни редкие травы для окуривания — артыш, багульник и полынь нашлись среди высушенных пучков, купленных для варки зелий. Несколько толстых свечей я прихватил с кухни, пустые камешки с подходящими свойствами снял с цепочки, в качестве посеребренного ножа сгодился скальпель из набора инструментов.

Наполнив помещение дымом из зажженных трав, я подождал, пока очертания подвала дрогнут и поплывут, будто краски на акварельной картине. Артыш, так же называемый скальным можжевельником, давно был известен среди лекарей и магов как «лекарство от страха», а еще значительно усиливал магические свойства остальных трав. В сочетании с ним лимонная полынь — сильнейший помощник в изгнании зла — и обостряющий интуицию и ясновидение багульник раскрывались в совершенно ином сочетании, помогая преодолеть барьер между настоящим и прошлым.

Когда от густого запаха стало трудно дышать, а в висках заломило, я рассек ладонь скальпелем. На мгновение сжал в кулаке лунный камень и хрусталь и бросил напитавшиеся кровью бусины в дым через высокое пламя свечей, на одном дыхании прошептав формулу заклинания.

Реальность дрогнула. Сквозь пыльные коробки с хламом и темные стены проступили высокие клетки, в которых сидели люди. Я заметил безучастные взгляды и понял, что все пленники находились под сильным наркотическим воздействием. Чуть дальше стоял операционный стол. Четкое движение реберного ножа — и еще одно тело замерло, черты лица, искривленные болью и ужасом, разгладились в посмертной маске. Несколько капель крови попали на меня, заставив вздрогнуть и отшатнуться. Только в этот момент я понял, что на столе лежал ребенок, но реальность уже стремительно возвращалась в привычные рамки.

Я закашлялся и, быстро вызвав небольшой сквозняк, очистил подвал от дыма.

Триада! Понятнее стало только одно — некогда здесь творились по-настоящему чудовищные вещи.

Результат ритуала, вопреки первому впечатлению, не разочаровал даже с учетом того, что почти не приоткрыл завесу над прошлым «Женского дома». Зато он окончательно убедил, что вопрос дальше откладывать нельзя. Все это части одной мозаики, и только собрав их, я увижу картину в целом.

Прибрав за собой и бросив использованные камни к остальному мусору, я поспешил привести себя в порядок перед визитом к леди Мосфен.

К сожалению, в комнате меня ждал неприятный сюрприз: за последние дни я так забегался, что совершенно забыл про банальные бытовые дела. Такие, как, например, стирка. Когда я покупал новые вещи, не был уверен, насколько долго задержусь в городе, и одежды у меня имелось мало. И вся она пребывала в категорически непотребном виде. После инвентаризации шкафа — Триада побери приспособления! — и обнюхивания валяющихся на полу рубашек, которые к тому же успели ужасно замяться, я пришел к выводу, что единственными более-менее нормальными вещами были штаны-шаровары и короткая кофта, отданные мне Руджеро.

Делать было нечего — надел их.

В зеркале, что удивительно, вовсе не отразилось огородное пугало, которое я боялся увидеть. Просто это был непривычный Кериэль. Какой-то слишком свободный и беззаботный. Не лорд Квэлле, не князь Эрна и даже не бездушный охотник за чужими жизнями — а кто-то веселый, простой и вполне довольный жизнью, кто мог наплевать на правила и регламенты и надеть пестрые шаровары. Мне даже понравилось.

Закинув за плечи ранец, куда на всякий случай убрал теплый плащ, памятуя о прошлой прохладной ночи, я выбрался на улицу и, прикупив в кахвейне через дорогу стакан с имбирным кахве и сахарный пончик, поймал свободный экипаж. Сговориться о цене удалось быстро: через полтора часа кучера ожидали в районе неподалеку от поместья баронессы Нейфр, и тот уже сам собирался выдвигаться в нужном направлении. А тут еще и я подвернулся с заказом — двойная удача. Я сдвинул в сторону бархатную штору на окне и с удовольствием принялся любоваться городом под звонкий цокот копыт.

В поместье меня ждали и встретили с распростертыми объятиями.

Уже знакомый слуга по имени Вер, отвесив почтительный поклон, проводил меня в гостиную и сообщил, что леди спустится через несколько минут. Сидеть в кресле не хотелось — в экипаже насиделся, поэтому я сделал круг по комнате, рассматривая развешанные на стенах картины. На всех изображен был океан — спокойный и величественный, в смешении синих, зеленых и лазурных тонов. Я оценил, с каким мастерством неизвестный художник передал красоту водной стихии.

— Добрый вечер, Кериэль. — Вошедшая в комнату Амизи улыбнулась. — Я знала нескольких господ, заявлявших, что океан надоел им, и они думают переехать в другие места. Не могу их понять. Я выросла здесь, почти каждый день вижу океан и каждый раз восхищаюсь. Не представляю, как он может надоесть. Вы ведь тоже очарованы?

— Околдован, — я улыбнулся в