Легендарный повар 4 - Гриша Гремлинов

не пропустить поворот. Никогда не бывал в Медвежьем Лбу, мои маршруты всегда шли далеко от него. Судя по карте, мне до нужного места ещё долго добираться. А раз избушка знахарки, то ещё придётся полчаса поплутать, видимо.

— А вот здесь нам точно нужно повернуть, — пробормотал я, доставая карту. — Ты хоть за дорогой-то следишь, Бекон, или спишь?

Кот недовольно высунул нос из-за моей куртки, внимательно посмотрел на рисованные символы, словно разбирался в картах не хуже меня.

— Ну так мы правильно едем-то? — усмехнулся я.

— Мряв, — важно ответил он, то ли согласился, то ли ворчал.

Он снова спрятался под куртку, грея мне живот, так что мне оставалось лишь править гнедого дальше по тропе. Вскоре она повела нас вдоль реки, через густой ивняк. Буян изредка останавливался, чтобы ущипнуть сочные листья, но я почти сразу дёргал поводья. Нет у нас времени стоять и есть, всё нужно делать на ходу.

Тем временем солнце уже поднялось и слепило меня бликами от реки. Справа стоял стеной густой лес, и меня так и тянуло заглянуть в него, поискать ягоды и редкие травы. Если не обращать на это внимание, то Буян шёл легко и непринуждённо. Мне даже трогать поводья не надо было часто, конь сам шёл вперёд.

Через час езды я всё же устроил привал. Тело после вчерашнего открытия ещё болело, и мне хотелось размять ноги. Да и гнедому пора было отдохнуть. Едва остановился, кот высунул нос, принюхался к чему-то и одним прыжком исчез в зарослях. Я даже не успел ничего сказать!

— Далеко не уходи, — всё же крикнул я и достал карту.

По ней выходило, что до Медвежьего Лба осталось не больше часа, если продолжать двигаться прямо. Я сложил бумагу и уже хотел было трогаться дальше, как из травы показалась голова Бекона.

— Что там? — я прислушался.

Впереди, где-то в глубине леса, раздался лёгкий треск ломающейся ветки. А спустя секунду кот бесшумно метнулся вперёд и почти сразу появился с перепёлкой в зубах.

— Молодец, дружище! Добытчик! — похвалил я его, убирая птицу в котомку. — Потом её приготовим, сейчас пора ехать дальше.

— Мряу! — довольно ответил кот, устраиваясь рядом со мной, помолчал недолго и добавил. — Мяу?

Перед глазами появился размытый образ костра, на котором стоял вертел со здоровенным кабаном.

— Потерпи, дружище, сначала дело. Впрочем, кусочек у меня для тебя всё же есть.

Я порылся в кармане, достал свёрток и отломил коту немного ароматного сыра. Сам тоже откусил, зря, что ли, вытаскивал?

Через сорок минут мы выехали к широкому изгибу реки, который, судя по карте, и назывался Медвежий Лоб. Как я ни присматривался, найти сходство с мордой медведя у меня так и не получилось. Хотя, если считать, что зверь подошёл к реке и опустил голову… Да, возможно, так оно и было.

Оставив размышления о загадочной природе названий в этом краю, мы двинулись вдоль берега. Я тронул кота и кивнул в сторону от реки.

— Ищи тоже избушку на курьих ножках. Точнее, на одной, если верить охотникам, — я водил головой из стороны в сторону. — И где же она?

Вопрос был с подвохом, потому что тропа шла к песку на берегу и там же и заканчивалась. Я озадаченно уставился в карту и отвлёкся, только когда кот спрыгнул и уверенно нырнул в заросли.

— Куда? Бекон! Если опять перепёлка, то я всё равно не буду её сейчас готовить!

— Мряв! — раздался боевой клич кота, и перед глазами появилось пятно, похожее на просвет между деревьями.

— Там есть дорога? — спросил я его, спешиваясь.

— Мряв!

— Так бы сразу и сказал, — проворчал я, привязывая Буяна к дереву. — Подожди нас здесь, дружище.

А мы с котом отправились дальше по узкой тропке, которую, казалось бы, видел только Бекон. Я ему полностью доверял, и не зря, потому что уже через полверсты, мы вышли на открытое пространство.

Я ожидал увидеть сказочную избушку, заросшую травой и с дёрном вместо крыши, но нет, дом как дом, разве что очень маленький. А вот за куриную ножку можно было принять старый пень, который служил подпоркой для одного из углов.

Чем ближе мы подходили к жилищу знахарки, тем меньше я видел причин к нему приближаться. Вокруг дома лежала россыпь мелких костей, скорее всего, птичьих. Они были связаны пучками или висели на кривом заборе, украшенные перьями и цветными нитками. Не хватало только черепа оленя над входом, чтобы совсем стало похоже на убежище злодея. При этом, ровно за забором я увидел ровные грядки с лекарственными растениями. На них не было ни единой сорной травинки, да и дорожка к дому сияла чистотой. Вот уж, весьма контрастное место.

Единственное, что меня окончательно успокоило, так это поведение Бекона. Его совсем не впечатлили косточки, и пока я осматривался, уже добрался до порога, ожидая, когда я подойду.

— Мяу, — поторопил он меня и ударив лапой по двери.

— Иду, — кивнул я и коротко постучав.

Внутри что-то загрохотало, потом зашуршало, затем лязгнуло. Мы с котом переглянулись, и я пожал плечами. Следом раздалось ворчание, в котором я разобрал витиеватые ругательства. Через секунду дверь открылась, и на пороге появилась старушка.

Назвать её божьим одуванчиком язык не поворачивался. То ли было дело в ожерелье из костей, то ли в цепком взгляде, которым она прошлась по нам с Беконом. А в остальном, да, маленькая, сухонькая, седая, вся в морщинах, как печёное яблоко, и в цветастом платье.

— И кто это ко мне пришёл? — звонко спросила она. — Да ещё с котом! Дайте-ка я на вас посмотрю.

— Мяув? — обалдело выдал кот, когда его подхватили на руки и начали гладить.

— Добрый день, — я забрал кота у старушки. — Мне сказали, что здесь живёт знахарка, которая изучает кости.

— Всё верно, верно, — ответила она и посмотрела на меня снизу вверх. — А ты у нас кто? Что-то лицо у тебя знакомое. Не Винтер ли?

— Всё верно, Марк Винтер, — я вежливо поклонился. — Могу ли я задать вам вопрос?

— Задать можешь, а вот получишь ли ответ… — она развернулась и шагнула в дом. — Проходи, только кота своего на руках держи, чтобы он мне тут порядок не нарушил.

Я подхватил недовольного Бекона и шагнул за старушкой.

— А что Демьян-то? Давно не заходил. Помер, что ли?

— Увы, — я огляделся.

Внутри оказалось на удивление просторно. Солнце проникало через маленькое окошко, но в доме всё равно было очень светло. Вдоль стен стояли стеллажи, забитые до отказа банками, мешочками, книгами и пучками трав. Больше всего меня