Высота памяти 1 - Роман Тард

— Усвоил.

— Тогда работай.

На новом участке у нас было девять машин, но боевой порядок требовал чётного числа. Восемь могли уйти четырьмя парами, девятая оставалась резервом. Противник, по донесениям постов, мог привести к переправе вдвое больше. На карте это выглядело не задачей, а способом аккуратно списать эскадрилью.

— Что у нас не про догадки? — спросил Гришин.

Дёмин повернул тетрадь к нему.

— Семь налётов на переправы, где прикрытие видели достаточно долго. В пяти случаях истребители держались выше бомбардировщиков и атаковали первого, кто набирал к ним высоту. В двух наблюдатель потерял верхнюю группу в солнце. Поэтому не «всегда», товарищ капитан. Пять из семи. Два случая ответа не дают.

Он раскрыл вкладку со сводом. У каждой строки были дата, место, кто докладывал и что тот видел сам. Два рассказа принадлежали одному лётчику, остальные — разным. Высоты гуляли на сотни метров, число бомбардировщиков менялось, но верхнее прикрытие ни разу не бросало преимущество ради первой попавшейся цели. Там, где свидетель видел только пикирующий «мессер», Дёмин не дорисовал ему прежнюю позицию. Там, где причины ухода противника никто не знал, так и стояло: «не установлено».

— Семь мало, — сказал Гришин.

— Мало для закона, — согласился Дёмин. — Для проверки порядка достаточно. Если заранее написать, что будет считаться провалом.

— Уже лучше. Соколов?

— Группы патруля по высоте разводили и до войны, — сказал Дёмин. — Здесь нового нет. Вопрос в другом: как четырём парам без надёжной связи не рассыпаться на восемь одиночек и не отдать нижних первому же заходу сверху.

Я взял карандаш и нарисовал над синей ниткой реки две короткие черты.

— Две пары ниже, две выше. Нижние работают по бомбовозам, но не гонятся за ними через весь район: сорвали прицеливание, растащили строй — вернулись под верхних. Верхние не ищут себе сбитого. Их задача — не пустить прикрытие к нижним без помех. Между группами держим зрительную связь. Потеряли друг друга — обе выходят к переправе, а не разыскивают немца по одному.

Гришин подвинул карандашом верхнюю черту в сторону.

— Прикрытие придёт не сверху, а сбоку?

— Верхняя группа встречает его, нижняя не лезет помогать всем составом. Одна пара продолжает срывать бомбёжку, вторая держится ближе к своим верхним. Это оговариваем до взлёта.

— Бомбовозы пойдут выше?

— Высоты меняются, роли нет. Нижняя группа остаётся ниже ударных, верхняя — между ней и прикрытием. Если не хватает набора, не тянемся следом до потери скорости. Лучше один сорванный заход, чем четыре мишени под брюхом у «мессеров».

Дёмин записывал не стрелки, а условия: потеря зрительной связи; прикрытие сбоку; бомбардировщики выше расчётного; выход к переправе. Рядом оставлял пустое место под результат. Получался не красивый рисунок победы, а порядок действий на случай, если рисунок окажется неверным.

— Сигналы? — спросил Гришин.

— Только те, которые все знают до вылета. Покачивание — заметил противника. Резкий отворот ведущего внутрь — верхняя группа принимает бой, нижняя держит задачу. Два круга над переправой — сбор. Радио у кого возьмёт, тот подтвердит, но на него порядок не вешаем.

— Ведомые?

— Ведущего не бросают ради цели. Ни нижние, ни верхние.

Последнее я сказал для Хромова, хотя его в избе не было.

— А девятый? — Гришин коснулся одиночной отметки у края листа.

— Резерв на земле. Если кто-то не запустится или вернётся с отказом до встречи с противником, поднимется вместо него. В воздух одиночкой его не тащим ради красивого числа.

Гришин перечеркнул девятую стрелку, которую успел наметить в стороне. Чётность порядка оказалась важнее желания показать наверху всю наличную силу. Один исправный самолёт на земле выглядел расточительством только до первого отказа.

Дёмин постучал ногтем по цифре пять.

— Есть ещё вчерашнее. Жёлтококий не бросился на первую цель. Он ждал, пока Соколов привяжет себя к «Хейнкелю», и только потом отдал высоту. Второй остался сверху. Это наблюдение. Вывод: терпение прикрытия можно заставить работать впустую, если нижние не полезут к нему сами.

— Можно, — поправил Гришин. — Не «заставим».

Дёмин зачеркнул окончание и написал заново.

Гришин прочёл страницу от начала до конца. Потом перевернул лист задачи чистой стороной вверх и сам начертил четыре пары. Не назвал строй соколовским. Не обещал, что он удержит переправу. У каждой пары поставил ведущего, ведомого, высоту и одно короткое дело.

— Пробуем один вылет, — сказал он. — После посадки разберём по тем же двум столбцам. Если порядок держится — оставим. Если нет — выбросим, чья бы фамилия под ним ни стояла. Приказ мой. Схема ваша с Дёминым. Ответите каждый за своё.

* * *

Тревогу дали до рассвета, когда до завтрашней переправы оставалась ещё ночь.

Не по реке — по аэродрому. На западе возникли два мотора, и почти сразу над деревьями прошла пара «мессеров». Без бомб, низко, один за другим. Первый дал очередь по краю поля. Трассы прошили место, где при скученной стоянке стоял бы ряд машин, и ушли в траву.

Мы с Хромовым были дежурной парой. Лунин уже стоял у винта моей машины. Дежурные борта проверили с вечера, топливо отстояли, техники спали рядом и в темноте тянулись каждый к своему месту. Красная очередь работ не дала забыть дефект; машины подняли люди.

Ремни. Контакт. Винт дёрнулся, воздух ударил гарью. Я дал газ и повёл по чёрному полю, различая край только по двум прикрытым фонарям. И-16 прыгал на кочках; ручка била в ладонь. Отрыв увидел не глазами — колёса перестали отдавать землю в позвоночник.

Хромов поднялся следом и лёг справа ниже. Над лесом серела узкая полоса. На ней два Bf 109F были видны лучше нас: тонкие кресты, скорость, запас высоты. Догнать их на прямой мы не могли. Я потянулся было за ведущим, увидел, как стрелка скорости поползла вниз, и прекратил набор. Ещё вчера продолжил бы из злости. Сегодня задача была не в том, чтобы доказать «мессеру» храбрость.

Немцы развернулись на западе. Второй остался выше, первый снова пошёл к полю. Теперь я оказался между ним и стоянкой, ниже, без скорости для лобовой горки. Покачал крыльями Хромову и довернул не за целью, а поперёк её курса. Ведомый удержался справа. Два наших силуэта появились там, где минуту назад было пусто.

«Мессер» не стал менять