Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов

вот это точно будет катастрофа. Мечтай, мечтай, — фыркнула Света. — Ты сначала курсовую по термухе сдай, гений автоматизации. А то препод тебе в прошлый раз такую рецензию накатал — закачаешься.

Все засмеялись, и даже молчаливый Леха Савельев не удержался от улыбки. В тот момент Артем чувствовал себя абсолютно счастливым. У него были друзья, было дело, которому он хотел посвятить жизнь, и было ясное понимание своего пути. Он не знал тогда, что через несколько лет будет сидеть не в уютной комнате общежития, а в тесной каюте на другой планете и вспоминать этот разговор с щемящей ностальгией. Но уже тогда, в тот вечер, он точно знал: что бы ни случилось, это будет правильно. Потому что это его дорога.

4

Первая настоящая практика ждала Артема на третьем курсе. Его распределили помбуром на морскую ледостойкую стационарную платформу «Приразломная-2» в Печорском море — одну из тех, что были построены еще в семидесятых годах прошлого века для освоения арктического шельфа и с тех пор не раз модернизировались. Платформа — гигантское сооружение на якорях и гравитационном основании, способное выдерживать убийственное давление пакового льда и штормовые волны высотой с пятиэтажный дом — вмещала в своей утробе много всего. Внутри этого стального гиганта, внушительно высившегося над ледяной водой, располагались жилые модули, буровая установка, системы хранения и отгрузки нефти, вертолетная площадка. Все это было соединено лабиринтами коридоров, переходов и гудящих под ногами трапов, в которых новичок мог заблудиться за пять минут.

Артем прилетел на платформу в середине ноября, когда в Печорском море уже вовсю властвовала полярная ночь. Солнце не поднималось над горизонтом, только в полдень небо на юге наливалось тусклым, серо-розовым свечением, которое через час-другой уже сменялось кромешной тьмой. Ветер, пронизывающий до костей, гнал по черной воде ледяную шугу, температура воздуха держалась около минус двадцати, а с учетом ветра ощущалась как все минус сорок. Но внутри платформы было тепло и светло, и жизнь шла своим чередом: вахты сменяли друг друга, буровая гудела, насосы качали нефть. Все отлажено.

Новикова определили в бригаду к опытному буровому мастеру Станиславу Корякину, которого все звали просто — Михалыч. Это был коренастый, кряжистый мужик лет пятидесяти с обветренным лицом и длинными крепкими руками с камнедробительным рукопожатием. Он частенько улыбался и отпускал шуточки, но редко хвалил, а свое дело знал так, что мог с закрытыми глазами определить неисправность по звуку работающего механизма. Артему он сразу сказал:

— Ты, студент, не думай, что тут курорт. Знаю, что ты в курсе, как и чего, и отца твоего знаю, мужик толковый… Но отцовским именем тебе тут не прикрыться, своим умом придется до всего доходить. Работа тяжелая, опасная и грязная, тем более что душ у нас опять с перебоями работает, чтоб его… Помбур ты пока что только по бумажке, а на деле — зелень. Поэтому будешь делать, что говорю, и спрашивать, если непонятно. Ошибаться можно, но только один раз. Второй раз можешь не успеть. Понял?

— Понял, — ответил Артем. — За отцом не прячусь.

— Добро. Еще раз: не бойся задавать вопросы. Отвечу.

Начались трудовые будни. Двенадцатичасовые смены, грохот буровой, постоянный контроль за приборами, чистка оборудования, помощь механикам. Подай-принеси, убери, подкрути, заполни — миндальничать с «молодым» никто не собирался. Артем стоически терпел, на подколы не велся, зато впитывал все знания как губка, стараясь не упустить ни одной детали, ни одного совета. Михалыч, и другие из бригады, видя его усердие, постепенно признали, что «парень-то, кажется, серьезный, не балабол», и начали объяснять тонкости, которые не пишут в учебниках: как по цвету шлама определить, что бур вошел в нужный пласт; как по вибрации колонны понять, что скоро начнется обрушение породы; как действовать, если давление в скважине вдруг поползло вверх. Техника и приметы здесь поддерживали друг друга.

Авария случилась на двадцать третий день практики. Забурили очередную скважину, все шло штатно, как вдруг датчики показали резкий скачок давления в затрубном пространстве. Михалыч мгновенно оценил ситуацию и рявкнул:

— Выброс! Аварийная остановка! Код два, перекрыть превентор!

— Перекрытие… рытие… перекры… — голос искина вдруг начал заикаться.

— А, черт!

Артем, уже готовый к такому, не мешкая бросился к пульту и перебросил нужные ползунки вниз. Но огромный превентор выброса, перекрывающий устье скважины в случае аварии, заклинило. Давление продолжало расти, на пульте замигали красные индикаторы, в динамиках завыла сирена. Тогда Михалыч, не теряя ни секунды, крикнул Артему:

— За мной! Ручное перекрытие!

Они побежали по коридорам к устью скважины. Там, в тесном помещении, залитом мигающим красным светом «аварийки», стоял резервный штурвал ручного привода превентора. Михалыч схватился за него, рванул, но одному человеку тут было не справиться.

— Вместе! — крикнул он. — На счет «три»! И — раз! И — два…!

Артем вцепился в штурвал, чувствуя, как мышцы напрягаются до предела. «Раз, два, три!» — считал он про себя, стиснув зубы до хруста в челюсти. Штурвал медленно, неохотно сдался, начал поворачиваться — запоздало сработало гидроусиление. Превентор закрывался, пережимая ствол скважины.

И в этот момент произошло то, чего никто не ожидал. От чудовищного закритического давления треснул один из боковых патрубков, и струя горячего газа, смешанного с нефтяной эмульсией, с оглушительным шипением ударила в стену прямо над головой Михалыча. Кусок металлической обшивки, сорванный с креплений, полетел вниз. Артем успел заметить это краем глаза и, не раздумывая, рванулся вперед, отталкивая наставника в сторону. Тяжелый обломок рухнул на то место, где только что стоял мастер, со скрежетом пробил решетчатый настил и застрял в переплетении труб. Новиков, потеряв равновесие, упал на бок, больно ударившись плечом о штурвал и едва не сорвавшись вниз, но тут же вскочил, превозмогая боль.

— Живой?! — крикнул он Михалычу, перекрикивая вой сирены и шипение газа.

— Живой! — отозвался тот, поднимаясь и хватаясь за штурвал. — Ох и получат у меня по рогам ремонтники! Давай, дожимаем!

Они снова налегли на штурвал вдвоем, и на этот раз превентор закрылся до упора. Давление в скважине начало падать, шипение стихло. Авария была остановлена.

Позже, когда они сидели в медблоке и ждали врача (у Артема было сильно ушиблено плечо, черный синяк расползался до самой лопатки, а везучий Михалыч отделался парой царапин), мастер долго молчал, а потом сказал:

— Ты, Артем, сегодня мне жизнь спас. Я этого не забуду. И вот что я тебе скажу: из тебя выйдет толк. Не перебивай, — буркнул он, видя, что Новиков собирается что-то сказать. — Не потому, что ты смелый, хотя это тоже важно. Смелых, вон,