Системный фермер. Том 4 - Алексей Аржанов

спиной шумно втянул воздух. Почти две с половиной тысячи. Про этот долг я знал из бумаг прежнего Войцеха, и всё же называть её вслух при целом дворе было с его стороны весьма неуместно.

Прежний хозяин тела взял эту землю, надеясь разбогатеть, после чего год гнул спину батраком и не заплатил банку ни медяка, так что проценты капали день за днём и выросли в такую крупную сумму.

— Прилично ваш банк проценты рисует, — горько усмехнувшись, заявил я.

— Вы знали, на что подписывались, — сухо ответил Штоль и вытащил свиток с красной сургучной печатью. — Согласно закладной, при неуплате банк вправе обратить взыскание на имущество должника. А поскольку иного имущества, кроме арендного пая, у вас не значится… — он выдержал паузу, наслаждаясь моментом, — банк истребует право аренды участка номер сорок семь. С постройками, посевами и всем, что на нём стоит.

Тут до меня и дошло, зачем на самом деле прикатила сюда эта повозка. Трясти с меня деньги банк не собирался, ему приглянулась сама земля, а старый долг годился разве что для отвода глаз. Кто-то в городе смекнул, что запущенный пай несостоявшегося землевладельца вдруг стал приносить доход, а тут ещё и граф сотню работников выделил валить лес и ставить избы.

Участок через месяц будет стоить ещё больше. Вот и решил банк Розенберга прибрать лакомый кусок за просрочку по платежам.

— Покажите закладную, — я протянул руку.

Штоль отдал свиток. Радован тут же придвинулся и пробежался глазами по строчкам.

На бумаге красовался почерк, печать и подпись прежнего владельца тела, сумма со ставкой и сроками сходилась до медяка. Какого-то подлога здесь не было. Долг был настоящий и законный, у банка даже не было необходимости как-то подкручивать проценты. Отвертеться от выплаты будет проблематично.

— Всё верно, — тихо шепнул Радован. — Не подкопаешься. Две тысячи четыреста восемьдесят.

Я свернул свиток и вернул поверенному. Спорить было бесполезно, но и землю отдавать я не собирался, а значит, нужно было искать другой выход из ситуации.

— Долг признаю, — сказал я. — Но вот что скажите мне, господин Штоль. Банку что нужнее, деньги или моя земля?

— Банку нужен возврат ссуды, — сухо ответил поверенный.

— Хорошо. Тогда давайте разбираться, — я скрестил руки на груди. — Забрать у меня пай вы, положим, вправе. Только что вы с ним будете делать? Банк его выставит на торги, и провисит он год или два, покуда не найдётся дурак с деньгами. Все эти годы ни зиллинга прибыли, одни расходы. Так?

Штоль поджал губы, и по этому движению я понял, что мысль моя идёт в верном направлении.

— А теперь гляньте вокруг, — я обвёл рукой двор. — Сотня работников. Лес валят, избы ставят, поле под посев готовят. Через месяц тут поднимется крепкое хозяйство, что даёт урожай и платит процент по ссуде. Отберёте землю сейчас, задушите то, что только-только пошло в рост. Оставите за мной, получите свои деньги все до последнего медяка, да ещё и с процентом, что законно набежал. Банку какой резон рубить курицу, что вот-вот золотые яйца понесёт?

Поверенный молчал. Я видел, как его гложут какие-то сомнения.

— Допустим, — процедил он наконец. — Чего вы хотите?

— Если говорить, душой не кривя, — я выдержал паузу. — Долг две тысячи четыреста восемьдесят признаю полностью. Часть выплачу прямо сейчас. Остаток под расписку, долями до конца месяца, под тот же процент. Земля остаётся за мной. Вы возвращаетесь в город с деньгами и с распиской. Как вам такое предложение?

Штоль потёр пальцем сургучную печать на свитке и с ответом не спешил. Я ждал, что он ухватится за живые деньги, однако представитель банка глядел куда-то поверх моего плеча, на палатки переселенцев, и прикидывал что-то своё.

— Предложение… любопытное, — проговорил он наконец. — Однако банк предпочёл бы получить именно землю. Долги должники выплачивают годами, а надел, он вот, стоит и никуда не денется.

Тут-то меня и осенило!

Какую землю, любезный? Этот участок мне не принадлежит. Я его арендую, а хозяин у этой земли один, империя, и никакой банкирский дом не может потребовать отдать имперский надел, сколько бы арендатор ни задолжал. Взыскать с меня можно только моё добро, от построек до уток в загоне. Сам же земельный участок переходит к новому хозяину только через Земельное бюро, и любая закладная на эту землю стоит дешевле бумаги, на которой её писали.

Выходит, вся эта нелепая авантюра держалась на расчёте, что фермер с фронтира законов не знает и от одного вида официальных документов сам вывернет карманы да подпишет отказ от аренды.

Я ведь едва не повёлся и уже прикидывал в уме, чем жертвовать ради земли, которую по закону у меня и отнять нельзя.

Только зачем банку мой отказ? Участок на торги не выставишь, бюро перепишет аренду на нового человека лишь после того, как прежний от неё откажется. Значит, за этим делом кто-то стоит. Кто-то, кому участок сорок семь нужен настолько, что он готов закрыть банку весь мой долг разом.

И я даже догадывался, кто именно.

— Скажите, господин Штоль, — я пристально посмотрел ему в глаза, — а покупатель на мой надел у банка, часом, уже не присмотрен? Уж больно складно выходит. Долг висит уже целый год, и никто из банка ко мне не приезжал, зато стоило участку начать приносить прибыль, как сразу вы ко мне приехали.

Пальцы Штоля сжали папку крепче, чем следовало. Кадык дёрнулся над воротом.

— Не понимаю, о чём вы, — ответил он, только глаза его на миг ушли в сторону.

— Сейчас поймёте, — я шагнул ближе, и отсветы костра легли на нас обоих. — Земля эта имперская. Я её арендую у империи, и перепиской аренды ведает Земельное бюро. Взыскивать долг вы сюда не ехали. Вам нужен был мой отказ от земельного участка, добровольный, с подписью, чтобы бюро переписало аренду на того, кто хочет получить мою землю. Схема славная. Жаль только, что вы меня приняли за дурака.

— Вы… всё неправильно поняли, господин Мейер, — начал Штоль, и голос у него впервые за вечер сел.

— А я ведь могу и в Земельное бюро обратиться, — перебил я. — Подам жалобу, приложу вашу закладную, где чёрным по белому банк требует «право аренды» на имперский надел. В стране голод, каждое хозяйство