Охотник на маньяков. Том 1 - Петр Алмазный

— Хотим, хотим портреты! — кокетливо захихикали они, переглянувшись.

Гия поговорил с ними ещё, они обсудили недавний заплыв. Скоро девушки, весело оглядываясь, ушли в сторону раздевалок. Тогда Гия повернулся ко мне.

— Ну, Вано, какими судьбами? Решил сделать фоторепортаж о подводных тружениках южного побережья?

Я отметил, что при девушках он разговаривал с довольно сильным акцентом. Исчезли девушки — акцент стал значительно меньше.

— Можно и фоторепортаж, — усмехнулся я. — Но вообще я хотел с твоей помощью освоить погружения с аквалангом. В сжатые сроки. И по-настоящему.

Грузин резко взмахнул головой, выгоняя попавшую в ухо морскую воду.

— Конечно, я научу. Я же помню наш уговор: ты никому не показываешь снимки с теми пьяными бегемотами, я тебя обучаю.

Тогда я рассказал ему, что никаких пьяниц я в тот раз не снимал. Они сами так подумали, и перепугались на пустом месте.

— Вот дурачьё, — рассмеялся Гия. — А ты молодец, что сказал. Нас, честных людей, так мало…

— Да и скромных тоже, — добавил я.

Мы дружно посмеялись вместе.

— За обучение я буду платить, — сказал я, и тут же добавил, прерывая его возражения: — Мне же потребуется не одно-два занятия, больше. Когда я стану приезжать сюда каждый вечер, ты быстро пожалеешь о своём великодушии.

— Резонно, — согласился Гия, поразмыслив. — Но с тебя я возьму дешевле, чем с других. Даже чем с этих московских красавиц. И спорить с этим ты не думай.

Я и не собирался.

— Зачем тебе это? — спросил он. — Почему увлёкся?

— Хочу подводную съёмку освоить, — дал я заранее придуманный ответ. — Есть идеи. Там, под водой, большой простор для творчества.

— Хочешь стать лучшим ныряльщиком среди фотографов и лучшим фотографом среди ныряльщиков? — усмехнулся грузин. — Понимаю.

Он подтащил ко мне аппарат, поставил, вдавив баллон в хрустнувшую гальку.

— Ладно, ученик, слушай сюда…

Глава 12

Очередь на троллейбусной станции растянулась почти до самой набережной, так что в Симферополь я вернулся уже в восьмом часу вечера. Город дыхнул мне в лицо накопленным за день зноем. Зато во дворе нашего коммунального дома уже чувствовалась первая прохлада.

У калитки меня встретила Света. Она буквально светилась от счастья.

— Дядя Ваня, смотрите! Рейган выздоровел! Он даже поел! — сообщила она, едва дождавшись, пока я зайду во двор.

Барбос и впрямь выглядел гораздо бодрее вчерашнего. Он стоял «на своих четырёх», хоть его и немного пошатывало, и с аппетитом вылизывал миску.

Увидев меня, пёс замер. Он смотрел как-то странно, склонив голову набок. То ли запомнил обжигающий вкус «лекарства», которое я в него вливал То ли по-собачьи чуял, что в теле Ивана Нещадова теперь поселился совсем другой человек. В глазах животного читалось недоумение, которое я замечал там и раньше.

— Ну, живи, морда американская, — негромко сказал я и направился в коридор.

Я умылся, поел и немного отдохнул. Прокрутил в голове прошедший день. Надо было что-то делать с радиостанциями для Игоря. Восемьдесят рублей, которые запросил мужик на рынке, были неподъёмной суммой. А обещание, данное сыну, надо было выполнять.

Я вышёл в длинный общий коридор. Здесь всегда пахло жареным луком и старыми вещами из чулана. Проходя к телефону, висящему у входа, я невольно отмечал про себя двери соседей. Вот за этой, обитой потёртым дерматином, живут Зайцевы — Света как раз юркнула туда. Следом — жилище Захаровны и её деда на костыле, вечных стражей коммунального порядка. Дальше — дверь алконавта Семёна, до сих пор сохранившая на косяке следы сажи после недавнего пожара.

Из-за ещё одной двери доносилась монотонная и чёткая декламация на немецком. Это Фрида Генриховна, подсказала чужая память. Звуки были привычны: старая учительница перечитывала Гёте, оттачивая произношение.

А вот кто обитал за крайней дверью, по соседству с телефоном, память сообщить отказывалась. Какой-то мутный тип, имени которого я никак не мог вспомнить. Ну и ладно, это сейчас было неважно.

Я снял трубку, дождался гудка и набрал номер Виктора. Память Нещадов подсказывала, что скорее в этом деле может помочь именно он.

— Витя, привет, это Иван, — начал я, стараясь говорить не слишком громко. — Слушай, у меня к тебе дело. Ты не знаешь, где можно достать пару раций?.. Раций, говорю! — не слишком громко не получалось. — Да, в которые можно разговаривать на ходу, переносных. Любых, можно списанных, можно даже нерабочих.

На том конце провода воцарилось молчание.

— Вань, а зачем они тебе? — голос Виктора звучал удивлённо. — Это же спецтехника. Ты представляешь, как с этим строго?

— Да знаю я, Вить. Мне… — я решил не рассказывать товарищу о нещадовском неосторожном обещании, очень уж это было бестолково. — Мне нужно для одного дела. Потом расскажу.

— Ну ты даёшь… — стало слышно, как Виктор на том конце провода вздохнул. — Ладно, поспрашиваю у своих в больнице. Есть тут ребята радиолюбители, может, чего подскажут. Но ничего не обещаю.

— Хорошо, спасибо…

Я повесил трубку. И в этот момент дверь «мутного типа» за моей спиной скрипнула и приоткрылась. Я обернулся. Из комнаты вышел невысокий человек в серой майке. Он остановился в паре метров, не сводя с меня глаз. Взгляд его был цепкий, внимательный.

По спине у меня пробежал противный холодок. Надо было из автомата на улице звонить, подумал я с досадой на самого себя. Если этот тип из милиции… или ещё похлеще, из «конторы»… Тогда я влип в неприятности.

Человек сделал шаг вперёд.

— Привет, Ваня, — произнёс он негромко. — Я тут случайно услышал, о чём ты разговаривал по телефону. Не специально, просто дверь рядом…

В голосе не слышалось казённых интонаций. И всё равно я напрягся, готовый к худшему.

— У меня может оказаться то, что тебе нужно, — продолжал он, чуть прищурившись. — Есть пара аппаратов, о каких ты говорил. В хорошем рабочем состоянии.

Я украдкой выдохнул. И тут же в памяти Нещадова, как фотовспышка, прояснился образ. Это был не милицейский сотрудник и тем более не майор КГБ. Это был Гриша-спекулянт.

Этот «мутный тип» появлялся в свой квартире нечасто. Жил он, говорили, где-то в другом месте, а здесь, в этой скромной квартирке, был прописан на случай интереса к нему со стороны той же милиции.

Ситуация подразумевала конфиденциальный разговор. Я взглянул на Гришину дверь, отметил, что замок там врезан добротный, не такой как у всех. Но приглашать меня в своё жилище Григорий не стал. Видимо, хранил там кое-какой товар, не предназначенный для посторонних глаз.

Мы вышли на