Абиссинец 1889. Том 5 - Сергей Насоновский

— А сразу через Уссури обратно нельзя?

— Нельзя. Сегодня отпустим — завтра снова полезут. К тому же границу переходили с оружием. Такое без дознания не оставляют.

Задержанных поместили в холодную, дали горячей каши, хлеба и кипятку. Возле двери выставили часового.

Когда закончили с рапортом, я уже собирался уходить, но Овсянников задержал меня.

— Громов.

— Да, Глеб Маркелович.

— Завтра свободен от разъездов. Отец Филарет сегодня к вечеру прибыть должен. Так что завтра мы с ним приедем на Кубанскую улицу освятить дома, и твой в том числе.

— Благодарствую, Глеб Маркелович, — улыбнулся я.

— Все, теперь ступай, Андрей, — сказал он, посмотрев на меня поверх бумаг.

С утра на Кубанской улице было многолюдно. Новые дворы чистили от снега, топили печи, заканчивали последние работы. Три куреня до морозов доделать не успели: под крышей они уже стояли, остальное ждало весны.

Наш был почти в конце улицы.

У калитки уже ждали Саша с Нюркой. Анна Григорьевна держала большую плетеную корзину, которая подозрительно шевелилась.

— Чего вы туда посадили? — спросил я.

— Не «чего», а кого, — ответила Нюрка. — Кошку мою принесла. Саша вчера попросила.

Из корзины донеслось недовольное мяуканье.

— И на что она нам?

— В новый дом сперва кошку пускают, темнота ты дремучая, — заявила Нюрка. — Она завсегда место выбирает, где спокойно и тепло.

Анна Григорьевна откинула край холста. Из корзины показалась трехцветная морда. Кошка прищурилась на мороз, прижала уши и попыталась спрятаться обратно.

— Как зовут-то хоть зверя? — спросил я.

— Маруська.

Скоро появились крестный, Пелагея Александровна, Олег и Акулина Никитишна. Следом подошел старший плотник Назар Кондратьевич с двумя мастеровыми. За печь теперь тоже отвечал Назар: козловский печник закончил работу еще до нашего выступления в Хабаровку и уехал.

— Ну что, хозяин, — сказал он, снимая рукавицы, — принимай работу.

— Сперва будущая хозяйка примет, — ответил я.

— И то верно, — Назар согласно кивнул, — казак на крышу глянет да на ворота, а хозяйка в доме такую щель сыщет, куда и комар носа не просунет.

Первой через порог пустили Маруську. Нюрка опустила кошку на пол, та замерла, распушила хвост и долго оглядывала пустую горницу. Затем осторожно обошла стены, обнюхала печь, заглянула под лавку и остановилась у переднего угла.

— В красный угол полезла, — сказала Акулина Никитишна. — Хороший знак.

Маруська, однако, там не осталась. Прошла к печи, вспрыгнула на широкую лавку возле нее, свернулась клубком и принялась вылизывать лапу.

— Вот и место выбрала, — объявила Нюрка.

— Самое теплое, — заметил Олег. — Для того большого ума не надо.

Пока женщины осматривали горницу, мы с крестным и плотниками принялись за сруб.

Углы были рублены в чашу, мох сидел плотно. Степан Анисимович прошел вдоль стен, ощупал щели, проверил дверные и оконные колоды.

— Над окнами осадку оставили? — спросил он.

— Оставили, — ответил Назар. — Паклей забито и доской прикрыто. Сруб еще садиться будет, иначе окна раздавит.

У дальней стены одна половица чуть пружинила.

— Вот эта гуляет, — сказал я.

Назар наступил каблуком, послушал скрип и позвал помощника:

— Ефим, гвозди да клин прихвати. Лага там, видать, ниже просела.

Доску подняли, подложили тонкую сухую плашку, прибили заново, и скрип пропал.

Саша тем временем проверяла двери, ставни и окна. На одном окне деревянная завертка закрывалась слишком туго.

— Зимой дерево еще поведет, — сказала она. — Потом совсем не откроем.

Плотник снял завертку, подрубил паз стамеской и поставил ее обратно. В заднем углу Саша нашла тонкую щель между бревнами. На глаз почти не видно, но поднесенная шерстинка дрогнула.

— Отсюда вон тянет.

Назар провел ладонью.

— И вправду.

Щель тут же проконопатили мхом дополнительно.

Ворота и заплот тоже вышли справно: створки сходились без перекоса, дубовые пяты сидели крепко, лиственничный засов легко ходил в скрытом пазу. За домом уже стояли сарай и навес для дров. Хлев собирались срубить весной, после свадьбы.

— А здесь огород будет, — сказала Саша, выйдя на задний двор. — У забора капусту посадим, дальше все остальное. Ближе к дому — лук и всякую мелочь.

Снаружи дом приняли без замечаний, оставалось проверить печь.

Она была готова еще до моего отъезда, но курень по-настоящему не протапливали. Кладку понемногу сушили лучиной; теперь проверяли тягу и швы.

Назар открыл заслонку, осмотрел трубу и разложил сухую бересту с тонкими щепками.

— Жару сразу не давайте, — предупредил Назар. — Глина еще сырость держит. Сначала малый огонь, потом два-три полешка. Так несколько дней и топите, прежде чем полную закладку делать.

Огонь занялся быстро. Дым сперва завихрился под сводом, потом уверенно потянулся в устье.

На чердаке осмотрели разделку вокруг трубы. Дерево нигде не подходило вплотную к кирпичу, дым через швы не просачивался.

Через некоторое время возле устья проступила тонкая трещинка.

— Ничего страшного, — сказал Назар. — Пока печь сохнет, такие будут появляться. Сейчас замажем, после третьей топки еще раз осмотрите.

Он смешал глину с песком и быстро затер трещину.

Саша поставила на край печи горшок с водой.

— Заодно узнаем, долго ли греется.

— Печь хорошая, — заключил крестный, когда тягу проверили во второй раз. — Коли хозяева следить станут, долго прослужит.

Назар снял папаху и вытер лоб рукавом.

— Значит, принимаете?

Я посмотрел на Сашу.

— Принимаем.

Она кивнула:

— Принимаем.

Я отсчитал остаток оговоренных денег. Назар пересчитал серебро и спрятал кошель за пазуху.

— Оговоренным не обидели, — сказал он. — И вы на нас зла не держите, коли чего по весне вылезет. Сруб живой, еще садиться будет. Позовете — поправим.

К полудню на Кубанскую улицу приехали отец Филарет с псаломщиком и Овсянников. Розвальни остановились у первого нового двора. Священник вышел в зимней рясе, поверх надел епитрахиль, перекрестил собравшихся и принялся за дело.

К каждому куреню выходили хозяева с семьями. Отец Филарет служил краткий молебен, читал молитву на благословение нового жилища, кадил комнаты и окроплял стены святой водой. Псаломщик отвечал и держал крест.

Шумных празднеств не устраивали: шел Рождественский пост. Только ребятишки норовили потрогать ледяные капли на дверных косяках.

Дошла и до нашего куреня очередь.

Нюрка заблаговременно забрала Маруську на руки, чтобы та