Год 1995-й. Русский Ренессанс - Александр Борисович Михайловский

Примечание авторов: * по свидетельствам некоторых очевидцев, крепкое спиртное первый президент употреблял именно в таких дозах, отсюда и связанные с этим инциденты.

— Это моя приемная дочь, Святая Лилия-целительница, — пояснил Серегин. — Если вы не будете делать глупостей и согласитесь на мое предложение, именно она будет заниматься вашим здоровьем. Надеюсь, вы помните наш предшествующий разговор?

— Да, помню, господин Сергий, — сказал демократический диктатор, с трудом поднимаясь с кресла. — Я на все согласен, и уже сегодня отправлю в отставку правительство Черномырдина, представив Думе кандидатуру Евгения Примакова.

— В таком случае сейчас мы уходим, но первым делом, в качестве аванса, Лилия, будь добра поднести господину Ельцину стакан живой воды. Совсем не нужно, чтобы после встречи с нами он выглядел как плохо оживленный зомби. У нас все определенно: за хорошее поведение следует награда, а за нехорошее — пинки и затрещины.

1 января 1995 года, 17:05 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Из вылазки в Барвиху мы вернулись в бодром боевом настроении. Ну и, конечно же, сразу был неизбежен обмен мнениями о том, что это было.

— В эти времена, — сказала Кобра, — я была совсем маленькая, а потому не запомнила их ужас и мерзость. Что может понимать девочка трех-четырех лет от роду? Зато сейчас я все вижу очень хорошо, и особо отвратительным мне кажется автор всего этого кошмара. И за какие красивые глаза, прости меня, Батя, ты даруешь этому деятелю милость и прощение? Я едва удержалась от того, чтобы спалить его огненным шаром.

— И хорошо, что удержалась, — ответил я. — Милость и прощение дарованы этому деятелю не за красивые глаза, которых у него нет, а за то, что сумел не допустить распада российского государства. Сама знаешь, год назад все висело на волоске. У деятелей Верховного Совета амбиций было много, а вот мозги отсутствовали по определению. Да и сейчас, когда новый премьер еще не назначен, стоит Бене Цину крякнуть, как все начнет рассыпаться на отдельные кирпичики. Впрочем, это не значит, что я намерен сдувать с этого омерзительного кадра пылинки. Появилось у меня ощущение, что с некоторыми вполне приемлемыми издержками мы сможем стабилизировать ситуацию и без его содействия. Поэтому стоит ему один раз взбрыкнуть, как милости закончатся и начнутся кары за все дела по гамбургскому счету. Хорошее предложение я делаю только один раз, и если оно отвергнуто, тогда пепел идет в совок, а дело в архив.

— Да, — сказала Нина Антонова, — я в эти времена была уже вполне взрослой, все понимала, но даже не представляла, насколько отвратительно выглядит вблизи господин Ельцин. В буквальном смысле ощущение на грани тошноты. Впрочем, согласна я и с утверждением, что вокруг его личности, как вокруг оси сейчас вертится вся государственная машина Российской Федерации. Положение может хоть немного облегчиться только после назначения Евгения Максимовича премьер-министром. Не раньше.

— А я думаю, — желчно произнес Александр Тамбовцев, что против кандидатуры Примакова восстанет вся президентская рать, в первую очередь жена Наина и дочь Татьяна. А потом как муравьи на лужицу варенья набегут Чубайсы и Гайдары и начнут убеждать президента, что так делать не можно, что новый премьер не нужен, а если нужен, то совсем не такой. Читал я, что домашние крутили Ельциным, как хотели и нащупывать парашют они начнут не раньше, чем риск потерять все, включая собственные жизни, станет неприемлемо велик. В Основном Потоке эта банда пановала еще пять лет, окончательно довела страну до ручки и только на краю пропасти согласилась на отставку с подстраховкой.

— В таком случае, — хмыкнул генерал Бережной, — следует ожидать переезда семейства в Кремль и усиление его охраны до максимально возможного уровня, ведь эти деятели уверены, что в российских солдат и офицеров стрелять мы не будем.

— А вот это ценные наблюдения, — сказал я. — Ни сегодня, ни завтра Ельцин правительство Черномырдина в отставку отправить не сможет, потому что новогодние праздники это святое, даже если небо упало на землю. А вот третьего числа следует ждать либо исполнения договоренности, либо попытки спустить дело на тормозах на отговорках и проволочках. Прямой отказ маловероятен, а вот попытки поиграть в итальянскую забастовку* вполне ожидаемы. Что тогда делать, бить сразу наотмашь, или вынести еще одно суровое предупреждение?

Примечание авторов: * итальянская забастовка это такая форма социального протеста, когда люди приходят на работу, но ни черта не делают, или делают все настолько медленно, что лучше бы они вообще не приходили.

— Бить наотмашь нужно обязательно, только для начала не физически, а информационно, — сказал товарищ Тамбовцев. — Через просмотровые окна наши операторы снимали эту встречу от начала и до конца, что называется «для протокола». Если господин Ельцин сделает все как обещал, то смонтированный фильм навсегда останется в архиве, а если начнет крутить задницей, тогда дорогие россияне узнают, что их нынешний президент обещал, кому и при каких обстоятельствах. Вы там Сергей Сергеевич, наговорили много интересных слов о положении в стране, и ни одно из них не было неправдой. Когда народ узнает, за что вы хотите отправить демократического диктатора в отставку, то ваш рейтинг вырастет до небес, а у царя Бориса он свалится до такого уровня, ниже которого только могила. И только потом, когда всем все будет ясно, можно будет осуществлять вынос тела на лопате.

— Ну что же, Александр Васильевич, — кивнул я, — вариант более чем приемлемый, и в качестве последнего предупреждения, и как предварительное непосредственное воздействие на ситуацию. Если клиент не поймет предупредительного выстрела по ногам, получит контрольный в голову. И вообще, глаз с него спускать нельзя, потому что даже под Истинным Взглядом невозможно понять, что еще этот кадр может выкинуть, пытаясь удержаться у власти.

— А я, — сказала товарищ Антонова, — кроме всего прочего, увидела перед собой предателя, осознающего свое предательство и трепещущего от страха возмездия. И Геннадия Зюганова этот тип боится не как политического оппонента, а как бывшего товарища по партии, который должен недрогнувшей рукой покарать его за измену. Думаю, что