Год 1995-й. Русский Ренессанс - Александр Борисович Михайловский

так же мог чувствовать себя какой-нибудь бургомистр на оккупированных территориях, неожиданно узнав, что Третий Рейх разгромлен, подписал акт о капитуляции и выводит свои войска, а его, такого красивого, несмотря ни на какие заслуги перед оккупантами, передают в распоряжение советских следственных органов для суда и расправы.

— Да, — подтвердил товарищ Тамбовцев, — перехватив власть у Горбачева, этот деятель имел шанс все сделать правильно, но предпочел пойти по самому легкому пути, превратившись в американскую марионетку. Помнится, было время, когда так называемые князья ездили в Орду за ярлыками на княжение, а вот царь Борис разрешения на каждый шаг или чих испрашивал в Вашингтоне, сначала у друга Джорджа, потом у друга Билла. Такая уж это натура, воспитанная самой отстойной советской партийной номенклатурой, переделать которую можно только укоротив на голову. Слабых и побежденных противников такие люди топчут ногами до полного уничтожения, а перед сильным иностранным лидером склоняются, в первую очередь для того, чтобы вылизать его сапоги.

«Историческая справка, — шепнула энергооболочка. — Первый визит, еще в качестве главного опального оппозиционера, состоялся в восемьдесят девятом году. Президент Буш и другие начальственные лица с ним не встречались, обошлись советниками и советниками советников, но все равно помпы было ничуть не меньше, чем при визите обожаемого Горби, что тоже говорит о многом. Второй визит, уже в качестве избранного президента РСФСР, состоялся в канун августовского путча. Вот тогда Беню Цина в Вашингтоне встречали так, будто Советского Союза и Горбачева уже не существует в природе, и именно тогда кончина единого государства была обговорена во всех подробностях. Недаром же в прошлом для тебя мире Джордж Буш с таким нетерпением ожидал звонка друга Бориса из Вискулей. Третий визит, названный рабочим, состоялся на стыке января и февраля девяносто второго года, когда Советский Союз уже пал, и требовалось отчитаться перед хозяином о проделанной работе и заодно подписать декларацию о прекращении Холодной Войны. Четвертый, официальный, визит случился всего через четыре месяца после третьего. Тогда Ельцин выступил в американском Конгрессе и возвестил о падении коммунистического идола. Пятый визит, последний для этого мира, состоялся в сентябре девяносто четвертого года. Ничего особенного российский демократический диктатор в его ходе не говорил, но меньше чем через месяц начались дурацкие телодвижения в Чечне, закончившиеся новогодним штурмом Грозного, купировать который пришлось уже тебе. Вопрос только в том, считает ли он твою Империю силой неодолимой мощи, или из-за того, что с ним общались на русском, а не на английском, подсознательно не воспринимает тебя всерьез. С этим человеком, поклоняющимся всему западному и прогрессивному, может быть и такое».

«Да, — мысленно вздохнул я, — ошибочка вышла. Надо было говорить с этим деятелем на латыни, при твоем синхронном переводе на русский. Но теперь поздно пить абсент и рвать волосы там, где их нет».

«Ничего страшного, — ответила энергооболочка. — Ты этому кадру все правильно сказал. И военная диктатура — вполне возможный вариант (чем, например, плох генерал Рохлин?), и Дума после изъятия сразу и Ельцина, и Черномырдина может назначить премьером и исполняющим обязанности президента нужного тебе человека. Жириновский тебе в этом в помощь. Какой вариант нравится больше, такой и выбирай».

«Больше всего мне нравится вариант, при котором Беня окажется послушным мальчиком, — подумал я, — а военную диктатуру мы отодвинем в самый конец списка. Хаос при этом будет просто невероятный, ибо армия в значительной степени разложена и деморализована, а местные элиты уже готовы при малейшем подходящем поводе растащить Россию на феодальные уделы. Вырубать тогда придется почти всю постсоветскую верхушку, ибо ее алчность и жажда власти окажутся сильнее благоразумия и инстинкта самосохранения».

«Ну, Серегин, делай как знаешь», — хмыкнула энергооболочка и отключилась.

Пока я внутри себя вот так обменивался мнениями, во внешнем мире не прошло и пары секунд.

— Значит, так, товарищи, — сказал я вслух. — Во-первых, если достигнутый сегодня успех окажется временным, мы переходим к действиям по жесткому варианту. Во-вторых, чтобы это не стало неожиданностью, за царем Борисом и его окружением необходимо установить наблюдение через просмотровые окна, и в случае неправильного поведения присылать сообщения в стиле: «высоко сижу, далеко гляжу — не садись на пенек, не ешь пирожок». Вот, например, уговаривает Чубайс Ельцина не подчиняться наглому диктату, и тут же через портал является спецгруппа, арестовывает нахального рыжего Толика и переправляет его в объятия Бригитты Бергман для производства полного потрошения. И это как раз работа для Службы Безопасности. Возможно, одного или пары таких случаев будет достаточно, чтобы предотвратить все негативные нюансы и окончательно направить клиента на путь истинный. В-третьих, не стоит забывать и о постсоветском пространстве, окружающем Российскую Федерацию липким одеялом. Прибалтика, Украина (особенно Крым), Южная Осетия, воюющий Таджикистан, Туркмения с ее обезумевшим вождем и другие республики Центральной Азии — все это требуется приводить в порядок, где добрым словом, а где и вооруженной силой, чтобы показать российским элитам, особенно в национальных республиках, что события в Грозном не были частным случаем. Борис Ельцин бросил русских за пределами России на произвол судьбы, будто таких людей вовсе нет на свете, а мы должны их подобрать, чтобы вернуть человеческое достоинство. Никто не должен быть забыт и оставлен в небрежении, особенно сироты в детских домах.

— А как же Белоруссия? — с долей ехидства спросил товарищ Тамбовцев.

— А Белоруссия от нас никуда не убежит, — ответил я. — Ее нынешний лидер прекрасно понимает, какой пирожок начинен изнутри медом, а какой ядом с горчицей. Крым — это куда заманчивей. Мне тут подсказывают, что сейчас там сложилась крайне интересная ситуация противостояния типа пророссийского президента Мешкова, пользующегося поддержкой большинства населения, и сомневающихся личностей в крымском Верховном Совете, за которыми стоит официальный Киев. Кучма с Ельциным уже обо всем договорился, но мне их сговор за спиной народа Крыма до одного места. Как говорил небезызвестный Чапай, наплевать и растереть. Вячеслав Николаевич, почему бы вашей штурмовой пехоте не сыграть роль вежливых зеленых человечков?

— Не понял вас, Сергей Сергеевич — каких вежливых зеленых человечков? — удивился Бережной, переглянувшись с другими Самыми Старшими Братьями.

— Ах да, — вздохнул я, — вы же все родом из наивного две тысячи двенадцатого года, и то, что было после, вам неведомо. В марте две тысячи четырнадцатого года, когда Украина в результате очередного майдана окончательно впала в петлюровско-бандеровскую мерзость, размещенные в Крыму российские войска вышли из казарм и помогли крымскому народу обеспечить