Пасечник 3 - Дмитрий Николаевич Матвеев

Он широко улыбнулся заговорщикам:

— Так что вы хотите от маленького бедного графа?

Серафима Ильинична считала, что действовать нужно решительно и быстро. Что шанс надо ловить, едва только тот обозначился. И без околичностей заявила:

— Ваше сиятельство, я напрашиваюсь к вам в дольщики.

Иван посерьёзнел, наморщил лоб:

— А подробнее можно?

— Можно. В Селезнёво нет подходящего дома, в котором разместились бы сразу все три предприятия. Но есть достаточно просторное место для постройки нового дома. Госпожа Зеехофер и господин Фаббри считают, что их капиталов недостаточно для строительства. Но если к вашему товариществу присоединюсь я со своими деньгами, то должно хватить.

— То есть, вы претендуете на четверть здания.

— Да, — твёрдо заявила Фима.

— Но тогда и здание должно быть больше, чтобы вместило в том числе и гостиницу. Соответственно, и затраты на строительство увеличатся.

— Думаю, — лукаво улыбнулась Фима, — с таким компаньоном, как вы, это не страшно. Тем более, что у вас в графстве имеются и каменоломни, и лесопилка. А вы не из тех, кто станет драть со своих дольщиков три шкуры за строительные материалы.

О каменоломнях Иван только краем уха слышал. О лесопилке же и вовсе не знал. О ней надо было выяснить: сводить леса ради денег егерь не собирался. Но виду не показал, улыбнулся ещё шире, подтвердил:

— Разумеется, так всё и будет. Но стройка, затем отделка интерьеров — это продлится долго. Как всё это время вы будете зарабатывать? Где расположатся ваши, Серафима Ильинична, компаньоны?

— Я об этом уже подумала, — с энтузиазмом воскликнула рыжая плутовка. — Правда, я об этом ещё не говорила. Я предлагаю поначалу открыть предприятия прямо здесь. Большая часть гостиницы давно уже не востребована клиентами. По сути, мне достаточно комнат на втором этаже. А на первом вполне хватит места для ателье и парикмахерской. Ведь для того, чтобы начать не нужны большие территории. Что же касается кофейни господина Фаббри, то у меня есть небольшой зал, на пять столиков. Он давно уже пустует, и я буду только рада, если в нём вновь появится жизнь.

Катарина и господин Фаббри внимательно прислушивались к разговору.

— Вы предоставите мне зал, — возмущенно заявил итальянец, — и сдерёте с меня аренду. Только что упрекали господина графа в корыстолюбии, а сами…

— Ничего подобного! — возразила Серафима Ильинична. — Я готова предоставить помещения за самую минимальную плату или, если вы окажетесь стеснены в средствах, даже безвозмездно.

— Ну тогда… — итальянец какое-то время безуспешно искал возражения, — тогда я согласен.

— И я, — присоединилась к нему Катарина.

— То есть, вы втроём уже договорились, — строго взглянул Терентьев.

Серафима Ильинична внутренне обмерла. Если граф скажет «нет», то и остальные запросто могут отказаться. А она уже так хорошо всё придумала! И, главное, у неё в гостинице будут останавливаться клиенты госпожи Зеехофер. И тогда… тогда они с госпожой Зеехофер даже смогут однажды стать подругами. И кто знает, может, она так же легко и просто, как Маша Повилихина, будет называть её просто Катариной!

Фима от волнения сжала кулачки, сама того не замечая, и в упор глядела на графа, который — вот зараза — не торопился с ответом.

Иван же глядел на неё и пытался понять: что же так сильно двигает этой женщиной? Что заставляет её ставить на кон все имеющиеся деньги? Ведь остальные компаньоны хоть и рискуют, но никак не последним. Но, по крайней мере, подлости и жадности не увидел, и решился:

— Я согласен. Готовьте бумаги, готовьте проект здания. Может быть, стоит его построить повыше? В три, в четыре этажа? Может, стоит соорудить какую-нибудь необычную конструкцию? Пусть это здание станет визитной карточкой Селезнёво, туристической достопримечательностью.

— Вы считаете, к нам поедут туристы? — скептически поинтересовалась Серафима Ильинична.

— Обязательно поедут. Ваша, то есть, наша четвёрка уже повод для того, чтобы приехать. Плюс ещё Аномалия, плюс тот самый мёд… Да настроим всяких монументов, парков — пусть зеваки ходят, глазеют и денежки несут.

Лицо графа Терентьева внезапно стало хищным. Он чуть ссутулился, согнул ноги в коленях, выставил перед собой руки, скрючил пальцы наподобие когтей и, став похож на огромного кота, продекламировал:

Не прячьте ваши денежки по банкам и углам!

Несите ваши денежки, иначе быть беде…

Не закончив строфы, разогнулся, распрямился и вновь стал привычным Иваном Терентьевым с простым и совершенно крестьянским видом.

Эффект этого представления оказался совершенно убийственный. Бедная Дуня сидела, белее мела. Ей было страшно до икоты. Катарина совершенно некультурно выпучила глаза, господин Фаббри открыл от изумления рот. А Серафима Ильинична искренне, от всей души, расхохоталась. Только Маша стояла чуть в сторонке, у стеночки, и ей не было дела до лицедейства. Над ней нависал разговор по душам с Иваном, и он страшил и самим своим фактом, и возможными последствиями.

Терентьев же, не слишком обращая внимания на невесту, выложил перед Евдокией простенький телефон. Добавил:

— Оплачено на год. Машину водить умеешь?

Та испуганно замотала головой.

— Как начнёшь работать, понадобится. Возможно, будут звать на дом. И не пристало лучшему стилисту княжества ходить пешком. Не по статусу это. Так что найди время, пройди обучение, получи права. Машина под тебя уже готова. Пока что скромненькая. Разбогатеешь — поменяешь. Содержать будешь за свой счёт. Понятно?

— Понятно, — еле слышно пролепетала Дуня.

— Сделаешь?

— Сделаю.

— И привыкай, что тебя за ручку никто водить не будет. Никто не расскажет, что и как нужно делать. Думай, расспрашивай людей, читай книги, учись. Я тебе конечную цель поставил, а как до неё добираться — твоя забота. Не справишься — что ж, поищу кого другого.

Дуня, уже примерившаяся к телефону, уже представившая себя за рулём автомобиля, вынырнула из грёз и яростно замотала головой:

— Нет-нет, я справлюсь, я всё сделаю!

Это было сказано уже в полный голос. Терентьев улыбнулся:

— Вот теперь верю, что сделаешь. Мой номер в телефоне записан. Будет нужда в чём — звони.

И, повернувшись к Маше, кивнул в сторону двери.

— Пойдём, потолкуем. А компаньоны пускай займутся делами. Дел у них теперь будет мно-ого.

* * *

Внизу за стойкой стояла толстая Матрёна. Судя по задумчивости, по непрестанному тереблению ворота платья, по мокрым щекам, в очередном любовном романе происходили крайне трагические события. Иван даже не был