Развод с драконом. Фабрика проклятых невест - Мила Дуглас

бросила взгляд на Рейнара, который стоял за моей спиной, — потом ты встречаешь кого-то, кто меняет всё. И не потому, что вы сошлись по гороскопу. А потому, что ты сама готова принять его. Женщина, которая рисует картину мира не для мести или злобы, а для созидания. Такая женщина всегда найдёт своё счастье, Астара.

Она закрыла глаза. Её драконица просто свернулась клубком внутри неё и затихла.

Маркус прислонился к стене и смотрел на нас с ненавистью, но его магия ушла, и теперь он был просто пожилым мужчиной. Его дракон замолчал навсегда.

— Это ещё не конец, — прохрипел он. — Я ещё вернусь.

— Возвращайся, — отозвался Рейнар. — Только учти: в следующий раз я не буду так сдержан.

Муж повернулся ко мне, и его огромная драконья морда ткнулась в моё плечо.

— Элина, если ты была драконом, то стала генералом. Но лучше оставайся моей женой, — прогрохотал Рейнар.

— Слушаюсь и повинуюсь, генерал, — отозвалась я, гладя его по чешуйкам. — Пойдём домой, дорогой. У нас фабрика стоит без работы. И свадебных платьев, кажется, накопилось столько, что без тебя не разобраться.

— Свадебных платьев?

— Ну да. Надо же как-то восстанавливать репутацию «Лунной нити». А что может быть лучше, чем партия новых платьев, защищённых истинной руной самим генералом Бьорном? Пусть невесты знают: магия ледяного дракона теперь работает на них, а не против.

Рейнар фыркнул и начал обращаться обратно. Через минуту передо мной снова стоял человек: высокий, плечистый, в разорванном мундире, с усталыми глазами и улыбкой, которая предназначалась только мне.

— Знаешь, — произнёс он, беря меня за руку, — когда я подавал на развод, я думал, что ты — самая большая проблема в моей жизни.

— А теперь?

— А теперь, — он поднёс мою руку к губам и поцеловал прямо над сияющим сапфиром, — ты — лучшее, что со мной случилось. Даже если ты по-прежнему самая большая проблема.

— Взаимно, генерал, — я подмигнула ему. — А теперь пошли. Нам ещё нужно решить, что делать с твоей сестрой. И с дядей. И с часовней. И с…

— Элина, — перебил он.

— Что?

— Помолчи хотя бы минуту.

Глава 27

Маркуса скрутили быстро. После того как защитная руна разрушила его тёмную магию, он остался всего лишь старым человеком. В глазах всё ещё горела ненависть, но уже она угасала, как последние угли в прогоревшем костре. Двое стражников, вызванных Рейнаром ещё на подходе к часовне, надели на него антимагические кандалы и увели прочь, а его хриплые проклятия ещё долго эхом отдавались под каменными сводами, пока не затихли где-то за поворотом горной тропы.

С Астарой всё было сложнее.

Она сидела на каменной скамье у дальней стены часовни. Её запястья обвивала серебристая нить, блокируя магию, но не причиняя боли. Белая драконица внутри неё спала. На лице Астары застыла странная опустошённость. Как будто вместе с тёмной магией из неё ушло что-то ещё, что держало её на ногах все эти годы. Возможно, сила или ненависть, которая питала девушку.

Я подошла и села рядом. За последние недели научилась понимать, что семейные тайны Бьорнов всегда глубже, чем кажутся на первый взгляд.

— Зачем, Астара? — спросила я тихо.

Она долго молчала, глядя на алтарный камень, где до сих пор дымились остатки разрушенной рунной схемы. А потом заговорила. И по мере того как звучали её слова, у меня внутри всё переворачивалось и вставало на место одновременно.

— Настоящая Элина умерла не от падения с лестницы, — произнесла Астара почти равнодушно. — Она умерла от магии, которую я вплела в её свадебное платье три года назад. Она была первой. Пробным образцом. Но держалась удивительно долго.

— Что? — я замерла. Холодок побежал по спине. — Но она же не… девушка не умирала. Просто болела. Нервная горячка. Лекарь сказал…

— Лекарь сказал то, что я ему велела сказать, — перебила Астара. — Я заплатила ему достаточно, чтобы он держал язык за зубами и прописал зверобой вместо нормального лечения. Руна была нестабильной. Она убивала не сразу — постепенно, вытягивая жизнь по капле. Я хотела проверить, сработает ли. И она сработала. Слишком хорошо.

Астара повернулась ко мне и горько всхлипнула.

— Элина умерла в тот самый день, когда ты появилась. Я почувствовала это по руне — она замкнулась, выполнила свою функцию и погасла. А потом что-то произошло. Что-то, чего я не планировала. Тело Элины, уже пустое, вдруг снова наполнилось жизнью. Я почувствовала это отсюда, из часовни, и сначала подумала, что ошиблась. Но когда я приехала в особняк и увидела тебя — чужую и невероятно наглую, с этими твоими лупами и бухгалтерскими книгами, — я поняла: портал сработал.

— Какой портал? — спросила я, хотя ответ уже начинал вырисовываться где-то на краю сознания.

— Тот, что заложен в самой материи магии Бьорнов, — ответила Астара. — Не спрашивай меня, как он работает, — я сама до конца не понимаю. Я нашла его в старых архивах. Там написано, что истинная руна — это не просто защита. Это, условно говоря, якорь. Она привязывает души друг к другу через любые расстояния. Через любые миры. Если связь достаточно сильна, она может призвать душу, способную разорвать проклятие. И когда я убила Элину, связь, которая должна была возникнуть между ней и Рейнаром, но так и не возникла, каким-то образом призвала тебя.

Я смотрела на неё, пытаясь переварить услышанное. Меня призвала магия. Древняя руна истинной пары, которая каким-то образом решила, что именно я, Виктория Глебова, сорока двух лет, разведёнка из Подмосковья, способна разорвать проклятие, убившее невест.

— Ты хочешь сказать, что я здесь не случайно? Что меня выбрали? — спросила я.

— Я хочу сказать, что моя попытка убить жену моего брата обернулась против меня самым неожиданным образом, — грустно произнесла Астара. — Я думала, что уничтожаю само понятие брака в нашей семье. И Рейнара оставлю одиноким, без наследников. И наш проклятый род просто вымрет. А вместо этого я создала единственную женщину, способную разрушить всё, что я строила. Необычно, правда?

Она замолчала, и я молчала вместе с ней. В часовне стало тихо — только ветер гулял под сводами да где-то снаружи переговаривались стражники, уводящие Маркуса.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила я наконец. — Ты могла бы оставить это при себе. Признание в убийстве Элины — это не то, что облегчает твою участь.

Астара подняла глаза на меня.

— Потому что ты должна знать, — ответила она просто. — Я ненавидела истинные союзы. Я ненавидела тебя — не тебя лично, а ту, кем ты должна была стать. Но когда я