Кисельные берега - Василий Анатольевич Криптонов

Я окинул взглядом пирамиду ящиков. Тут одним извозчиком не обойтись…

— А ты можешь всё это сама на дачу стаскать?

— Могу, конечно. А ты?

— А я не могу…

— Нет, хозяин, я имею в виду, как же ты тут, один?

— Диль, мне тридцать четыре года. Уж как-нибудь выкручусь. Приступай к транспортировке.

Диль приступила. Процесс этот был не слишком зрелищным: она бралась за ящик, исчезала вместе с ним. Минуту спустя появлялась и хватала следующий.

Убедившись, что всё идёт как будто бы правильно, я пошёл вниз по лестнице. И как раз тут в дверь позвонили.

Оказался Боря Муратов.

— На транспорте? — спросил я, заглянув ему за спину. — О! Вообще отлично. Мне бы как раз отсюда уехать на чём-нибудь. Вечереет, понимаете ли…

— Александр Николаевич, я всё прекрасно понимаю, но что вы тут делаете⁈

— Живу, Боря. Живу.

— Но ведь это же аномалия!

— А я, Боря, сколько себя помню — столько живу в аномалии.

— Но… Но…

— Вот давайте сядем в ваш экипаж, кучер скажет: «Но!» — и поедем, и помчимся, и отчаянно ворвёмся… Устал я, Боря. Целый день маковой росинки во рту не было. А ещё до дачи добираться.

Тут у Бори включилось конструктивное мышление, и он сказал:

— Так давайте заедем в ресторан, пообедаем!

— Невозможно отказаться, раз приглашаете.

Ресторанчик неподалёку от нашего квартала был мне хорошо известен, мы туда неоднократно ходили с Танькой и даже с детьми. Сказать по правде, ничего особенного, но и пожаловаться не на что. Кормят, не травят, цены умеренные, публика приличная. Иногда можно знакомых встретить, а иногда, что особенно приятно, можно и не встретить. Сегодня как раз выдался второй случай.

— Пустовато, — заметил Борис.

— Полагаю, вся округа занята купанием в моём бассейне и последующим удовлетворением потребностей омоложенных организмов, — вздохнул я, плюхнувшись за столик, покрытый белой накрахмаленной скатертью.

Официант немедленно приволок меню. Я отмахнулся, попросил жареной картошки с зелёным луком, бифштекс и салат из помидоров. Боря сидел с отвисшей челюстью, и официант решил, что тот пока не готов. Когда он убежал, Боря взял себя в руки.

— Александр Николаевич, вы что⁈

— Весь день голодный, — напомнил я. — Аж всхуднул. Надо немного утрамбоваться углеводами, как вы себе полагаете?

— Александр Николаевич, в аномалии купаются люди⁈

— Есть такое дело, — кивнул я. — Кто им запретит…

— Но… Но заклинание!

— И где оно, ваше заклинание?

Боря нахохлился от неудовольствия.

Как выяснилось, заклинание было таким себе. Куда слабее той «коптильни», что соорудил мне Антон Геральдович в своё время. По большому счёту оно лишь отправляло в управу сигнал, что кто-то вошёл на территорию.

Сигналы начали поступать с ночи. Никто на них не обращал внимания, так как дежурная смена посчитала, что сие лапсердачат полтергейсты. Может, так оно и было, ни у кого не хватало квалификации ни подтвердить, ни опровергнуть способность полтергейстов активизировать сигнализацию.

Утром они продолжились, но тогда новая смена решила, что это, должно быть, хозяева пришли за какими-то своими хозяйскими интересами. Собственно говоря, так сигнальное заклинание у них и мигало весь день, пока по чистой случайности под конец рабочего дня туда не заглянул Боря и не поинтересовался, за каким, собственно, ананасом сигнализацию установили, если уж скоро сутки как её спокойно игнорируем.

Дежурный маг не нашёлся с ответом. Однако он уже знал, что Боря выступил против старших, и использовал это в качестве контраргумента. Диалог быстро перешёл в плоскость «на себя посмотри!». Тут подскочил давешний Евгений Маркович. Он быстро во всём разобрался и наорал на Борю. Боря затруднился мне пересказать суть его претензий, однако сводилось всё к тому, что Боря — виноват, а значит, ему и расхлёбывать в личное время, ибо рабочие часы уже закончились. Вот он и приехал.

— Борь, давай по-простому, как в старые добрые времена: ну зачем тебе эта дурацкая служба? Там же сплошь какие-то нелюди…

— Опыт…

— Опыт, опыт… Вам настолько хочется по спиритуалистической части идти? В Москве?

— Ну… да. Это ведь Москва.

— Борь, посмотри мне в глаза.

Боря поднял взгляд.

— Что со Стефанией не так?

— Всё с ней прекрасно, почему вы спрашиваете⁈

— Да ты ж от неё бежишь, как от огня. Всю голову уже девушке сломал. Вон, сам же себе сейчас подстроил, что после службы ко мне послали. Ведь сам!

— Вовсе и не так, я ведь объяснял вам!

— Вы сегодня планировали встретиться?

Боря опустил взгляд.

— Мне можно рассказать, Борь. Я болтать не стану. Может, помогу чем.

Пару раз тяжко вздохнув, Боря сказал:

— Хорошо. Только, Александр Николаевич, правда — никому! Особенно — Стеше.

Глава 11

Старый знакомый

Боря Муратов вырос в неполной семье. Его воспитала мать. Отец же, как ни странно, не погиб и не сбежал, и даже не гордо ушёл. Нет, он просто и незамысловато свинтил в Китай вскоре после рождения Бориса. Сказал, что командировка, по работе, а там — кто уж его разберёт.

С детства Боря привык, что папы не существует. Он даже в разговорах почти не фигурировал. Деньги вроде как присылал, насчёт писем же Боря уверен не был. Зато когда пришла пора поступать в академию, отец внезапно нарисовался на пороге. Обнял жену, посмотрел задумчиво на Борю и велел ему немедленно побриться, потому как вместо усов растёт какая-то непотребщина.

В общем, началась совсем другая жизнь, все порядки в доме изменились. Имели место со стороны Бори бунты, сражения. Устраивала скандалы мать. Но отец, этакий властный пластилин и суровый мужчина, по большому счёту игнорировал все препятствия. Он даже никак не объяснил своего долгого отсутствия, просто вернулся — и всё. Просим любить и жаловать.

— И вот, — закончил уже слегка осипшим голосом Боря, — я все эти годы в академии мечтал как можно скорее зажить своей жизнью, полностью отделиться от этого человека, устроить всё не так, как устроил он… А когда речь вплотную зашла о женитьбе, я испугался. Не знаю, как сказать… А что если у меня это в крови? А что если я тоже — исчезну, уеду в какой-нибудь Китай? Глупо, понимаю… Но ведь его почти восемнадцать лет не было. Мы с вами взрослые люди, ну не мог он там