Пепел доверия 4 - Руслан Алексеевич Михайлов

— Бывал — подтвердил я — Вот только раньше ничего этого блин не было… просто охренеть… муравьи блин на их фоне отдыхают и кажутся ленивыми лежебоками! Да я сам себе сейчас кажусь невероятно ленивым… оглоедом!

— Кем-кем⁈

— Оглоедом — буркнул я — Мама меня так называла, если я сильно ленился… не спрашивай, что это значит — я сам не в курсе. Но всегда становилось стыдно после этих слов… и сейчас стыдно… так! Ребят! Я забыл предупредить — тут люди такие… мрачновато серьезные. Шуток особо не понимают, что скажут — то и делайте. Лады?

Дождавшись утвердительных кивков и мычаний, я замедлился еще сильнее, пристроился метрах в пяти от покачивающейся грузовой Газели, а перед ней в свою очередь катился желтый пассажирский минивэн. Перед воротами стояли три парня в песчаном почему-то камуфляже. Каски, разгрузки, автоматы в руках, не сразу и заметил на их поясах стальные тросы, короткими поводками, крепящимися к забору и воротам. Парни на привязи — вполне логично. У меня в машине тоже все либо на привязи, кроме ребенка, либо в клетках индивидуальных. Живем в сумасшедшие времена…

Каждую машину досматривали максимально внимательно, проверяли и днища какими-то палками с зеркалами или камерами. Сверху дополнительно на все это смотрели установленные на столбах камеры, а пяти метров высилась прежде отсутствовавшая наблюдательная вышка из металла и бетонных столбов. Причем вышка была до уровня третьего этажа, верхушка представлял собой полностью зашитый сеткой и решеткой куб, откуда торчало пару стволов чего-то крупнокалиберного, там же просматривались внешне расслабленные фигуры наблюдающих. Ведущая вниз лестница также закрыта сетчатым коробом и уходила она не к земле, а прямиком в крышу припаркованного у вышки и сплошь зашитого рабицей здоровенного и очень знакомого пассажирского автобуса без колес. Господи… это ведь автобус Икарус… не знаю, как его сюда доставили, но свое он явно откатал навсегда и превратился во что-то вроде… даже и не знаю. Просто защищенное помещение, куда с вышки попадают служащие.

Это еще мелочи по сравнению с тем, что я увидел там дальше за забором. Сам забор тоже поражал — метра в четыре высотой, по верхушке пущены витки колючей проволоки. За забором, метрах в трех или чуть дальше, идут сплошные ряды стоящих вплотную друг к другу металлических контейнеров. Видны прорезанные в металле зарешеченные окна. На крышах контейнеров организован дополнительный жилой этаж — что-то вроде сплошь зарешеченных балконов, у каждого домика свой собственный. Крыши металлические односкатные, не многих установлены солнечные панели, пучки проводов сбегают вниз к стенам контейнеров. Внутри сетчатых коробов мы увидели спокойно сидящих, стоящих, прогуливающихся и постоянно общающихся с соседями взрослых, а вон там и дети сидят бок о бок у разделяющих их сетчатых перегородок. Вроде как играют во что-то на планшетах, на одной из сетчатых стен показывает что-то мультяшное небольшой телевизор. Несколькими домиками дальше, также на «вторых» этажах, пара подростков занимаются спортом — один подтягивает на турнике, второй в соседнем отсеке отжимается, третий еще дальше увлеченно накачивает бицуху гантелей. На нас ноль внимания. Сквозь окна машины доносятся взрывы их смеха, а через минуту мы удивленно переглянулись, когда откуда-то донесся звонкий женский голос, зовущий какого-то Степу кушать борщ. Подросток басовито ответил, что еще не закончил и он позже…

Мы продвинулись дальше в очереди, минивэн вполз в щель приоткрывшихся ворот. Затормозив, я держал руки на руле и, извернувшись, смотрел на идущий от жилых контейнеров «воздушный» переход, что-то вроде зарешеченных мостиков что бывают над железнодорожными путями. Переход вел к соседнему ряду точно таких же контейнеров, но там уже речь была о трех этажах, видимо населения побольше. А может там склады или еще что…

Одним словом — Птичник.

Мы приехали к Птичнику, только не к государственному, а скорей всего и не к военному, а к частному. По капоту пробежало несколько быстрых теней. Глянув вверх и в сторону, я увидел три летящих прочь от городка дрона. Дробно застучал движок, из ворот выскочил мотоциклист, следом за ним еще один и два байка умчались следом за дронами, едва не задев бок моей машины.

— Что-то кажись не там мы живем — задумчиво изрек Игнат, оглядываясь с еще большим интересом чем я — И сколько интересно здесь стоят семейные хоромы в железном теремке? Что за такие удобства отдать придется? Почку с селезенкой? Все патроны и половину личных принципов? Я бы может и согласился безопасности семьи ради… а, Тихон?

— Тут решать тебе — хмыкнул я — Но да — впечатляет капец как… И ведь еще недавно больше половины этого и в помине не было. О… наша очередь.

Газель не пропустили внутрь лагеря, парой слов заставив машину съехать по травянистому склону на площадку далеко от забора, а стоящий у ворот солдат повелительно махнул мне, приказывая приблизиться. Старательно улыбнувшись, я с такой аккуратностью двинулся вперед, словно ехал по ненадежному стеклу.

* * *

Никакой торжественной встречи я не ожидал и, само собой, не получил. И был рад этому. Как по мне, чем больше торжественности в любой организации, тем хреновее она работает. Почему? Потому что как сказал однажды дальний родственник мамы — если в нашей стране звучит оркестр, то жди выноса гроба с покойником.

На воротах были предупреждены о нашем приезде и о пассажирах в салоне. Нас пересчитали, уточнили имена, оставили при нас оружие, предупредили, что шутить здесь не стоит, на вышках не спят и предпочтут прикончить любую угрозу в зародыше и только потом поймут, что какой-то придурок решил неумно пошутить.

После такого вот предупреждения нам показали в две разные стороны. Михаилу и пассажирам направо, к скоплению опутанных колючей проволокой и надстроенных клетками с рабицей контейнерами. А нам налево, к сборному приземистому зданию в стороне от ворот, с большой щебневой парковкой перед дверьми, где стояло несколько грузовых машин и пяток легковых. Кое-где имелись самодельные таблички с надписями и быстро стало ясно, что Михаила путь лежит к карантинно-сортировочному блоку, а нам надо к бартерному универмагу. Так что мы попрощались, старик кашлянул, начался рыться в карманах, но я просто вложил ему в ладонь заранее подготовленный пакет, куда уложил бутылку коньяка, несколько пачек сигарет, кое-какие обычные лекарства и несколько пар новых носков. Ну как-то так вот… неумелый прощальный подарок и одновременно