Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

Джоакин ударил в стену осторожнее. Берк заорал.

— Так и надо!.. — донеслось издали. — Деньги у него заберите, сир рыцарь!

В промежутках между ударами Джоакин проговорил:

— Хорошо, что ты подвернулся. Есть дело.

— А у меня уже нет, твоими стараниями! — зло проскрипел агент. — А-а-а-а-а! Пощади, пощади!.. Какое?

— Завтра расскажу. На рассвете жди на опушке, за холмом.

— Ага. А-а-а-а-а! Смилуйся, умоляю!

— Пощадите его, сир Джоакин!.. Пускай идет!..

— Слово девушки — закон, — подмигнул Берк. — Мне пора.

— Стоп! — Джоакин еще раз ударил стену. — Деньги-то верни!

— Какие?

— Но-но!

Берк выудил горсть серебра и ткнул рыцарю:

— Ну, Джо…

Зажав лицо руками, он поковылял прочь.

• • •

Не сказать, что Джоакин явился на место встречи прямо таки к рассвету. На рассвете он еще видел сладкие сны на скирде соломы в обнимку с конопатой Мэри… или как там ее звали?.. Проснулся ближе к полудню и, понятно, захотел поесть. Отправился в избу, где собиралось уже новое застолье. Правильную свадьбу празднуют три дня, иначе это не свадьба выйдет, а стыдно сказать что. Героя минувшего дня досыта накормили, приправляя трапезу всякими расспросами. Джоакин охотно рассказал, как служил в войске герцога Ориджина и весною отправился в Шейланд воином почетного эскорта при Северной Принцессе. А затем граф Виттор поручил Джоакину сопроводить чрезвычайно важный груз для герцога Южного Пути. В дороге на них трижды нападали, и Джоакин зарубил никак не меньше пятнадцати разбойников и четверых жеребцов. Когда груз, невзирая на все опасности, был доставлен, сюзерен в благодарность пожал руку Джоакину и подарил искровый кинжал — ага, вот этот самый, — дал денег и сказал: «Ты заслужил отдых, храбрый воин! Иди, развлекись, как следует!» И Джоакин отправился в путешествие, поскольку его душа — как ветер: не терпит покоя… Он бы еще много интересного припомнил, если бы голова так не гудела с похмелья.

Но вот его желудок был полон, рассказ окончен, и Джоакин выступил в дорогу. Поклонился тестям и свекрам, пожелал огромной любви новобрачным и запрыгнул на коня — не так уж ловко, как ему хотелось бы. Спустя какие-то часов восемь после рассвета он выехал на опушку у подножья холма. Берк лежал на лужайке, голый по пояс, и жевал табак.

— Ты где был? Ждал, пока борода вырастет?

— Я задержался в пути, — ответил Джоакин и протянул приятелю буханку черного хлеба с куском ветчины.

— О, это дело!

Берк тут же накинулся на еду. Джоакин спешился, сел рядом.

— Ну, расскажи, как ты до такого докатился. Не просто шпик, а фальшивый шпик — ну и ну! Неужто нормальной службы для воина не нашлось?

— А то ты не знаешь!.. После Мельничной войны тут полная Альмера наемников. Кого Рантигар разогнал, все сюда хлынули, будто медом намазано. Нужен тебе головорез — найдешь любого на свой вкус: хоть мечника, хоть копейщика, хоть рыжего, хоть седого… И первым спросом, понятно, пользуются те, у кого морда мужественная. Обо мне, приятель, этого не скажешь.

Что правда, то правда: Берк с его заостренным носиком и лукавыми глазками напоминал скорей хорька, чем славного воина.

— И чем ты занялся?

— Ну, зиму мытарствовал… Весной встретил парней, мы с ними э-э-э… промышляли немного…

— Как промышляли?

— Оно тебе надо — знать-то? Негодовать начнешь, драться полезешь… А дело все равно уже прошлое. Летом мы с промыслом завязали и выдумали штуку получше. Как с его светлостью скандал случился, так мы и подумали: отчего бы не стать агентами тайной стражи? Протекцию все боятся, но никто толком не знает, как она выглядит. Рыцаря от мельника всякая собака отличит, а вот агента протекции — поди разбери, взаправду он агент или прикидывается.

Джоакин презрительно фыркнул.

— И что, неужели заработали на этом маскараде?

— А то! Берешь человека в оборот и нежно на ушко говоришь, что выбор у него: пойти с нами или выкатить монетку. Веришь: никто не выбирает первое. А свадьбы — так вообще раздолье. Свадьба, понимаешь, дело серебряное: и гости денежку несут, и невестино приданное в наличии… Легко можно елену-другую наварить.

— Пройдохи, — бросил Джоакин.

— Сам пройдоха! — отбил приятель. — Выгодное дело испортил. Парням теперь голодать придется. А с поломанными ребрами голодать, знаешь, особенно неприятно.

— И поделом. Нечего людей обманывать.

Берк покачал головой, запихнув в рот последний кусок хлеба.

— Тоже мне, проповедник… Ладно, по правде, оно и к лучшему, что так вышло. Ходят слухи, что тут настоящая протекция рыщет. Повстречаться с этими парнями было бы куда больнее, чем с тобой… Так что считай, что я тебя простил.

Джоакин хрюкнул, вложив в этот звук всю полноту негодования.

— А ты-то сам откуда и куда? — спросил Берк.

— Я вот… — Джоакин замялся. — Ну… есть один план, и я подумал, что ты мне пригодишься.

— Если запахнет монетой или хотя бы колбасой, то, пожалуй, пригожусь. А что делать нужно?

— Я хочу наняться на службу к большому лорду. А чтобы он наверняка меня взял, скажусь благородным.

— Вроде как лорденышем?

— Именно.

— А я тебе зачем?

— Понимаешь, приятель, я вот подумал… Если по правде рассудить, то чем я не дворянин? Имя — как следует: Джоакин Ив Ханна. Вроде звучит. Меч есть, кольчуга имеется, кобыла — что надо. Дерусь получше многих благородных. Один только изъян: сквайра у меня нет.

— Сквайра?..

— Ну, это вроде оруженосца, только пониже рангом. Боевой помощник рыцаря.

— Ага.

— И вот что я подумал: не станешь ли моим сквайром?

— Кормить будешь? — мигом спросил Берк.

— Если сам найду, что пожрать, то и с тобой поделюсь.

— Денег заплатишь?

— Четвертину от того, что мне даст лорд.

— Треть.

— Еще чего!

— Четвертину и еще восьмушку.

— Только четвертину.

— Какой из тебя лорденыш, Джо? Торгуешься, как последний купчина!

Джоакин покраснел.

— Ладно, будь по-твоему… треть.

— А присягу нужно приносить?

— Да проку от твоей присяги, — отмахнулся воин, — ты же не благородный… Просто дай слово, что будешь служить, как следует.

Берк усмехнулся:

— Имеешь в виду, что не брошу тебя в самом дерьме и не продам за пару монет? Будь спокоен, не продам. Ты меня знаешь.

Джоакин знал.

—