Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

Маргери, радуясь соседству с приезжим, стала щебетать:

— Сир Джоакин, а вы были на войне?

Рыцарь отвечал, закидывая в рот куски пирога:

— Еще бы. В этом году участвовал в паре стычек под Лабелином, прошлой осенью — в Мельничной войне на западе… А прежде столько всего было, что и не упомнишь.

— А как звать вашу кобылу?

— Леди.

— Ой, как мило!.. А ваш меч?

— Что — меч?

— В балладах у рыцарей мечи всегда носят имена! Как зовется ваш?

— Я… назову его имя только благородному воину.

— Ой, простите!.. А где ваш оруженосец? Ведь у всякого рыцаря есть оруженосец, правда?

— Он… я отправил его с письмом.

— Ой, как здорово! Писать умеете! Сир Джоакин, покажите, как пишется мое имя!

— А как тебя звать-то?

— Маргери.

Он показал — мазнул свинину соусом и кончиком ножа вывел буквы.

Старейшина строго вычитал внучке:

— Прекрати беспокоить гостя! Ему немного удовольствия от твоей болтовни!

— Ой, простите!.. — Маргери прижала к груди ладошки. Вытерпела молча не больше минуты, а потом снова начала:

— Сир Джоакин, вы какого рода? Ваша Праматерь кто была?

— Будто по мне не видно!.. — буркнул с недовольством рыцарь.

Девушка принялась перечислять всех Праматерей, кого вспомнила.

— Агата?.. Люсия?.. Елена? Глория? О! Глория-заступница, да?

Рыцарь кривился и не отвечал. Воину было неприятно, что деревенщина не может распознать на его лице славные родовые черты. Неловкую сцену прервало развлечение, перетянувшее внимание на себя. Начиналось испытание жениха.

Смысл действа состоял в том, чтобы жених доказал силу своей неугасимой любви к невесте, а заодно позабавил гостей. Помочь ему в этом должны были два друга, а задания ставили подружки невесты. Девушки сразу напустили на себя суровый вид, показывая, что не дадут слабины и выдумают испытания со всей строгостью.

Сперва жениху приказали выпить для храбрости. Разумеется, не просто так, а с преодолением трудностей. Друг жениха залез на стол и зажал между коленями бутылку с вином. Сын мельника сел на землю у стола и раскрыл рот, пытаясь поймать струю. Выглядело очень забавно, гости веселились от души, особенно когда подружка невесты принялась щекотать парня с бутылкой, и тот облил жениха с головы до ног. Вот только сир Джоакин отчего-то хмурился.

В качестве следующего задания сын мельника должен был забраться на яблоню с завязанными глазами и с высоты спеть невесте песню о любви. Друзья жениха подсказывали ему путь, а подружки невесты — сбивали и отпускали шуточки.

Сир Джоакин раздраженно бросил:

— Какая унизительная забава! Неужели обязательно так позорить парня?

— Это же весело!.. — смеясь, ответила Маргери.

— Разве невесте по душе, когда любимый так унижается?

— Но ведь он доказывает свою любовь! Конечно, ей в радость!..

— Один стыд, а не испытание, — процедил рыцарь. — Вот у нас, на Севере, если жених хочет завоевать сердце девушки, то должен скрестить мечи с воином невесты. Если она любит парня, то выставит бойца послабее, а если не слишком пылает, то выберет самого сильного из своих вассалов. Тогда жениху придется несладко.

— Так то среди благородных… — ответила Маргери, но внезапно мысль овладела ею: — Эй, женишок, когда спустишься — сразишься с сиром Джоакином!

Бедный парень чуть не грохнулся с яблони. Гости покатились со смеху.

— Да я пошутила! — хохотала Маргери. — Шуток не понимаешь?..

— Ни за что не стану жениться в Альмере, — проворчал рыцарь и помрачнел.

В качестве третьего испытания жениху предлагалось оседлать кабанчика и проехать кругом мельницы. Взнуздать свинью и взобраться верхом было несложно — помогли друзья. Но вот направить животное в нужную сторону — это оказалось непосильной задачей. Едва друзья жениха отпустили кабанчика, как он стартовал галопом, не хуже боевого жеребца, но понесся отнюдь не к мельнице, а в более привлекательном направлении — к огромной грязной луже. Жених изо всех сил принялся дергать поводья, колотить скотину ногами и орать. В какой-то миг кабанчик даже было заколебался и шатнулся в сторону, но затем вернулся к прежнему плану и со всего разгону влетел в лужу. Достигнув цели, он резко затормозил — и сын мельника не удержался в седле.

Надо же было случиться такому, что в самый разгар потехи, когда жених в сердцах колотил себя по бокам, пытаясь сбить грязь, а кабанчик радостно хрюкал, избавившись от груза, — как раз тогда на свадьбу пожаловали трое незваных гостей. Они спешились у ворот и, не сразу замеченные, приблизились к столу. На них были дорожные плащи и серые сапоги, на поясах болтались топоры и кинжалы. Внешностью чужаки мало отличались от разбойников, разве только немного почище.

— Простите, честные люди, что мы вынуждены прервать ваше веселье, — заявил один из них, двигаясь вдоль столов. — Но дело у нас такое, которое не терпит. Среди вас прячется преступник!

Гости ахнули, притихли.

— Государственный преступник, — веско отметил чужак. — Нам необходимо разыскать его.

— А вы кто такие будете? — спросил старейшина. — Вас шериф прислал?

— Бери выше, папаша, — развязно бросил другой парень. — У владыки есть три стражи: алая, лазурная и невидимая. Мы — из третьей.

Тишина стала гробовой. Старейшина и мельник вышли навстречу чужакам. Двое агентов приблизились к ним, третий продолжал расхаживать вдоль столов. Он внимательно осмотрел Джоакина и двинулся дальше, не сказав ни слова. Стало ясно, что искомый преступник — не рыцарь Печального Холма. Кто-то другой.

— Вы ошиблись, добрые господа, — нарушил молчание старейшина. — Среди нас нет злодеев. Мы — честные крестьяне, все друг друга знаем много лет. Единственный пришлый человек за этим столом — добрый рыцарь Джоакин Ив Ханна с Севера. Вы же не станете обвинять его!

— Речь не о нем, папаша… Преступника, которого мы ищем, нет за вашими столами.

Старейшина с облегчением вздохнул.

— Но, — продолжил агент протекции, — мы ясно видели его следы, ведущие в вашу деревню. Вывод один: вы укрыли злодея. А что полагается за укрывательство? Скажи им, Берк.

Агент, которого назвали Берком, приобнял мельника со старейшиной, приблизил их головы к своей. Рожа у него была премерзкая: остроносая, хитрая, будто у хорька.

— Поймите вот что, ребятки, — вполголоса сказал Берк, — мы ищем