Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

после полудня к нам пожаловал барон Рэдлейк из Надежды и запросил две апрельских ленных грамоты касательно рыцарских владений на границе графства Холливел и Пастушьих Лугов. Выполнять отправился Грэм. Согласно каталогу он определил ящик, в котором следует искать бумаги, а когда принялся проглядывать его содержимое, то нашел пробел в нумерации. Вынул все документы из ящика и тщательнейшим образом перепроверил. Убедился в том, сударь, что грамота за номером сто тринадцать исчезла.

Они сделали поворот, миновали арку, задрапированную тяжелыми бархатными шторами, вошли в новый зал. Потолки здесь были ниже, а воздух — прохладнее. Свернули в просвет между стеллажами.

— Сто тринадцатая грамота была одной из тех, которые просил барон?

— Нет, сударь. Те, которые он запрашивал, присутствовали и были исправно ему доставлены. Грэм исполнил заказ, несмотря на замешательство. Любой мой подчиненный отлично знает: дело — прежде всего.

— Нельзя не согласиться. И Грэм доложил вам о пропаже?

— Да, сударь.

— А вы говорили кому-то?

— Кроме вас, сударь, никому. Более того: я и Грэму запретил говорить с кем бы то ни было. Знаете ли, если всякий начнет разглагольствовать о том, что в Святилище Пера пропадают бумаги…

— Полагаете, Грэм выполнил ваш приказ?

Седой Хэммил бросил на Марка удивленный взгляд и ничего не ответил. Миновав несколько рядов стеллажей, они нырнули в неприметный проход, также занавешенный бархатом. За шторой царили сумерки, лишь пара искровых ламп освещала новый зал.

— Вот здесь, — сделав новый поворот, Хэммил подвел гостей к стеллажу, маркированному «Исх. Пожал. 1752–1774», выдвинул ящичек «74-А». Марк заинтересовался:

— Что значит: «исх пожал»?

— Исходные документов о пожаловании, сударь.

— Почему на ящике значится семьдесят четыре — а?

— «А» обозначает весну. Чтобы проще ориентироваться.

— Ах, вот как… Здесь все грамоты о пожаловании ленов за означенный период?

— Конечно, нет! — сказал Хэммил как о чем-то само собой разумеющемся. — В данном шкафу только вольные западные графства и Юг, и только за последние годы. Земля Короны — слева от вас, Альмера и Надежда — у дальней стены, Север — вон тот ряд стеллажей. Как видите, сударь, у нас во всем полный порядок!

Марк усмехнулся.

— Что скажешь, Итан? Что следует из увиденного нами?

Имперский секретарь, нередко бывавший в архиве, лишь пожал плечами:

— З… здесь действительно полный порядок. Т… так что заметить отсутствие документа было…

Марк оборвал его:

— Порядок? Да здесь можно заблудиться и умереть с голоду, прежде чем найдешь нужную бумагу! Лишь опытные следопыты способны отыскать тропу в этом месте.

Губы Хэммила вздрогнули от обиды, а Итан улыбнулся с пониманием:

— Хотите сказать, если бы сюда даже проник посторонний, он не нашел бы нужный документ б… без помощи служителей?

— Именно. Что приводит нас к следующему вопросу: не мог ли сам Грэм украсть бумагу по заказу барона Рэдлейка?

— Ни в коем случае, сударь! — возмущенно отрезал Хэммил. — Грэм — хороший парнишка, весьма аккуратный и старательный. Он ни за что не пошел бы на такое! К тому же барону Рэдлейку эта бумага без надобности.

— Откуда вы знаете?

— Барон бывает у нас регулярно, не реже, чем дважды в неделю. Он занят весьма благородным трудом: пишет книгу о географии и землеустройстве вольных графств. Весьма доскональный труд, сударь! Мне довелось прочесть его черновики — поистине талантливейший человек! Не жалея усилий, он провел глубочайший анализ перераспределения земель, вывел закономерности укрупнения феодальных владений…

— Какая тоска, — покачал головой Марк. — И вы считаете, сей графоман не мог похитить документ?

Хэммил скривил губы и отвернулся. Вместо него ответил Итан:

— В… вряд ли. Очевидно, барон Рэдлейк просто выписывает сведения из грамот в свой черновик. Зачем ему красть оригинал?..

— Пожалуй… Хэммил, что конкретно представляла собою похищенная бумага?

— Грамота о пожаловании двух поместий в Холливеле, общей площадью порядка семисот акров.

— Маленькие… Кому они были пожалованы?

— Малоизвестным рыцарям. Мне нужно будет свериться с записями, если желаете знать их имена.

— Позже пожелаю.

Марк выдвинул ящик, проглядел две грамоты, соседние с пропавшей. Обе представляли собою фрагмент карты графства Холливел, на которой штриховкой были отмечены небольшие владения. Ниже шло описание, какие именно земли передаются в ленное пользование, кому, за какие заслуги. Подпись ответственного секретаря, подпись его величества, печать имперской канцелярии.

— Скажите-ка, Хэммил, вы уверены, что эта грамота вообще появлялась здесь?

— В каком смысле, сударь? Не понимаю вас.

— Ну, самый простой способ украсть ее — вовсе не помещать в ящик. Изъять сразу, как только она попала в руки служителя.

— В каталоге имеется запись о помещении грамоты в архив.

— И что же? Служитель мог сделать запись в каталоге, но украсть сам документ.

— Сударь, в каталоге значится, что бумагу поместил сюда тот же Грэм, который и обнаружил пропажу! Зачем бы парнишке сперва красть документ, а потом самому же и докладывать о пропаже?

— Ясное дело: чтобы отвести от себя подозрения!

Хэммил не ответил, но его лицо хорошо передавало мысли старика о подобных обвинениях. Итан вмешался в беседу:

— С… сударь, ведь вы регистрируете всех посетителей? Кто, когда и какие бумаги запрашивал, верно?

— Конечно. Порядок должен быть во всем.

— К… кто-то запрашивал пропавший документ в последнее время?

— Никто. Ни одной записи нет, я лично просмотрел книги регистрации.

— Т… то есть бумагу держал в руках только Грэм, а после него — похититель?

— Верно.

— Достаточно, — сказал Марк. — Давайте выбираться из этой пещеры.

В читальном зале уже собрался десяток служителей. Они перешептывались, сбившись в нестройную кучку. Лица выглядели тревожными — это хорошо. Двое вошли и присоединились к группе уже на глазах у Марка. Это плохо: согласно задумке Ворона, подозреваемые должны успеть поволноваться, понервничать в ожидании. Он решил потянуть время и попросил у Хэммила каталог архивных документов. Не торопясь, не обращая внимания на шепчущихся служителей, принялся листать массивный том. Страница за страницей — однообразные скупые записи: такого-то числа таким-то служителем внесен документ за номером таким-то. Почерк меняется от строки к строке. Вот апрельская запись сто тринадцать, сделанная Грэмом. «Пожал лен влад Холливел. 113 — 19—4—1774». Подпись.

Здесь имелась странность, Марк нахмурился.

— Хэммил, вы говорили, площадь владений — семьсот акров?

— Верно, сударь.

— Откуда вы знаете? В учетной книге это не сказано, а сам документ пропал.