Погоня за судьбой - Ди

Дядя Ваня же, зачистив все следы, залёг на дно для всех — в том числе для Кардана, за которым на тот момент уже шло наблюдение. Все транспортные вопросы теперь приходилось решать на стороне, в результате чего мы лишились дешёвого техобслуживания и, что ещё хуже, надёжного выхода на краденные и перепрошитые планеры. А Кардан решил, что мы тупо его кинули…

Позади меня с шелестом опустилась дверь в каюту, и я наконец-то осталась наедине с собой. Сложив кобуру с пистолетом на столик и сбросив ботинки, подошла к панорамному окну и облегчённо разделась. Под нами, постепенно отдаляясь, проплывал округлый бок зелёной планеты. Когда он скрылся из виду где-то под днищем «Виатора», я была обнажена.

Всё это время, обнаружив присутствие человека, корабль любезно подогревал пол каюты. После промозглого глайдера биотитановые ступни приятно окутывались теплом — в мозг поступали сигналы от электрофизиологических терморецепторов на подошвах. Мне нравились эти ощущения.

И мельком я в очередной раз восхитилась тем, насколько далеко человек зашёл в деле постановки технологий себе на службу. Мехапротезы были оборудованы всем набором рецепторов, сопрягались с центральной нервной системой и идеально отзывались на входящие сигналы ювелирными движениями суставов и пальцев. Была даже имитация боли — ровно в той степени, чтобы сообщить мозгу об опасности, но оставить сознание в полной ясности…

Я смотрела на себя в зеркало в полный рост в углу каюты и мягко поводила блестящими, чуть прохладными графеновыми пальцами по титановым бёдрам. Мощные сервоприводы, заменявшие мышцы ног, тёмной матовой синевой проглядывали меж титановых вставок, на которых едва заметно поблёскивало тусклое свечение космического пространства по ту сторону окна.

Вдоволь налюбовавшись биомеханикой, я прошла в душ и встала под струю воды. Блаженство разливалось по телу, пока едва тёплая жидкость смывала с меня сегодняшний день, и я долго стояла и никак не могла собраться с силами, чтобы выйти. Выключив наконец воду, которая ушла на рециркуляцию, я вернулась в каюту, облачилась в чистое бельё и решила заняться механической работой…

Одна стена каюты представляла собой гардероб. Я распахнула его, сдвинула в сторону одежду и коснулась скрытого сенсорного модуля в дальнем углу. Датчик опознал меня, и створка тайного оружейного шкафа откатилась вглубь паза в стене. Лампочка внутри отделения загорелась мягким голубоватым светом, выхватывая из темноты металлические ложементы с оружием и полки с экипировкой. Разрядив пистолет, взятый с собой на дело, я уложила его на место. Мне нравилось, когда в оружейной царил полный порядок.

Взгляд мой неспешно перемещался от одной смертоносной игрушки к другой. Автоматический карабин цвета матового хаки выделялся своими рублеными линиями и слившимся с ним в убийственном дуэте подствольным гранатомётом. Рядом, из полутьмы оружейного шкафа хищно щерился полуавтоматический дробовик. В задумчивости я коснулась сложенного приклада и кинула взор на свою любимицу — снайперский рельсотрон в разложенном виде. Длинный ствол из спаренных сверхпроводящих электродов стоял в отдельном ложементе, переливаясь индукционными модулями…

В нишах покоились аккуратно сложенные магазины для карабина, пистолета и дробовика с разнообразными патронами — бронебойными, разрывными, электростатическими и даже со смещённым центром, — и небольшие плоские кассеты со стальными шариками, которые магнитная винтовка разгоняла до почти трёх километров в секунду. Заряженные сменные энергоячейки, наборы для чистки, пара универсальных визоров, кинетический бронежилет, пояс постановки помех, капсулы с боевыми стимуляторами…

Моя коллекция, бережно собранная в различных уголках Сектора. Нелегальный арсенал, вызывавший болезненный трепет в груди. Моя страсть, которой я почти ни с кем не могла поделиться, а с теми, с кем могла — не хотела…

Я взяла интерфейс для калибровки, прихватила шлем боевой симуляции и вышла на середину комнаты. Секундой позже я уже была в подземном бункере, а перед глазами побежали буквы: «Уничтожить противника. Освободить заложников». Я превратилась в инстинкты, а отточенные за годы тренировок рефлексы работали практически без моего участия. Хоть со стороны могло показаться, что я просто стою на месте, это было не так — мозг воспринимал виртуальную среду, как реальность, принимая сигналы от раздражителей и реагируя в ответ — прямо в нейроинтерфейс…

Через некоторое время, когда задача была выполнена, а пленник — спасён, я отключила симуляцию, вернула шлем на место и достала автоматический дробовик. Отработанными движениями разобрала его на составляющие, смазала, собрала воедино и, усевшись прямо на кровати, принялась за рекалибровку. Оружие могло вскоре понадобиться, поэтому оно должно быть в полной готовности. После того, как я управилась с системой наведения, приоритезации и проверила модуль взаимодействия с нейром, закрепила оружие в ложементе, заперла оружейный шкаф и отправилась на прогулку по палубе корабля.

Уже в коридоре я услышала дружный хохот пары глоток — механической и живой. Неспешно прогулявшись в сторону источника смеха, в кают-компании я обнаружила дядю Ваню и профессора Мэттлока. Они оживленно беседовали о чём-то, разыгрывая партию в шахматы.

… — Нет, Рональд, я категорически не согласен с такой постановкой вопроса… Вопреки… Благодаря… Это всё не то. Человечество просто принесло очередную жертву божеству прогресса, если угодно. Я бы сравнил это с реактивным двигателем — когда из сопел вырываются сотни тысяч и миллионы человеческих жизней и толкают вперёд науку и технологическое развитие. Улавливаешь аналогию? Вспомни… Первая Мировая — наручные часы, бумажные носовые платки, кварцевые лампы, нержавейка…

— Застёжка-молния, — робко вставил профессор и добавил: — Конь на E3…

— Да, молния! Системы связи, наконец. Вторая Мировая — реактивный двигатель, компьютер, ядерная энергия…

— Пенициллин. Да, я понимаю, к чему вы клоните, Иван, но посмотрите шире. Вся вторая половина двадцатого века и первая четверть двадцать первого — это движение вперёд. Почти восемьдесят лет без больших войн! Миниатюризация, троичные вычисления, а потом и Луна, наконец…

— Шах, дорогой мой! — триумфально прощёлкал дядя Ваня. — Нет, Рональд, Луна была уже после начала Большого Передела, как и троичный компьютер. А потом — скатывание Европы в хаос, китайско-американский конфликт, Водная война… Человек неспособен к развитию без войны, так уж он устроен… Это его биологический код.

Я прислонилась к дверному косяку, скрестив руки, наблюдая за этим дуэтом мыслителей. Дядя Ваня заметил меня первым.

— Лизонька! Что ты там стоишь, как цапля в камышах? Не стесняйся, присоединяйся к нашему интеллектуальному бою без правил! Хочешь кофейку? У меня рецептик новый, кóпи лювак с корицей. Секундочку… Так о чём мы?.. Ах, да! Где было человечество до начала Водной Войны? Топталось на месте, сжимая в потных лапках смартфон с десятью