Линия иной судьбы 4 - Дмитрий Соловей

Ковалёв предупреждающе кашлянул, мол, Валя, субординация. Но директор ухмыльнулся, оценив мою наглость:

— Оклад положу по первому разряду для специалистов без стажа — тысячу рублей в месяц. Плюс, если до ноября выдадим первую партию полиэтилена низкого давления, подпишу приказ на квартальную премию — ещё два оклада. Идет?

— Идет, Николай Степанович, — согласился я. — Пишите приказ. Только чур вопрос про свободное посещение железно решить в ближайшее время, чтобы у меня в деканате проблем не было.

Васька сиял и не пытался даже скрывать свою радость. Я, наивный, решил, что это он так рад повышению зарплаты и новой должности. Безусловно, он этому радовался. Но как выяснилось больше всего ему настроение поднял тот факт, что теперь по утрам на работу мы будем ездить вместе на автомобиле, а не в душных переполненных трамваях.

От директора мы пошли на место будущих трудовых подвигов. Под полиэтилен выделили изолированный пролёт в торце прессово-литейного цеха. Там пока было пусто, если не считать составленных у стены ящиков с манометрами, трубами и вентилями. Зато имелись чертежи того, как это всё будет выглядеть. Ковалёв вытащил их из тубуса и расстелил на верстаке. Оказывается он лично проверял конструкторов все эти месяцы после лабораторных испытаний.

— Ну вот, парни, смотрите, что здешние умельцы по нашим эскизам наконструировали, — начал пояснять Савелий Петрович.

Со стороны всё выглядело солидно, хотя в конструкции легко угадывались черты нашей лабораторной схемы, только увеличенной в десятки раз. Сердцем установки был реактор-полимеризатор. Сверху к нему крепился электромотор, который должен был вращать внутреннюю лопастную мешалку, чтобы катализатор не оседал на дно. Вокруг реактора выстраивалась целая система: мерники и дозаторы для жидкого растворителя, газовая линия, центрифужный узел внизу реактора, куда будет выгружаться готовая пульпа — белая кашица из полиэтилена и растворителя.

— Реактор уже отлили и обработали в механическом цеху, — продолжал рассказывать Ковалёв. — Обещают к концу недели доставить сюда и начать монтаж каркаса.

Я посмотрел на обилие фланцев, задвижек и ручных вентилей. Никакой автоматики, всё на ручном управлении и визуальном контроле по трубчатым манометрам и термопарам. Работать на этой кустарной махине в полупромышленном масштабе, удерживая капризный температурный режим — та ещё задача. Если катализатор перегреется, вместо полиэтилена мы получим в реакторе один большой обугленный кусок пластика, который потом придётся вырубать зубилом. Ну... местным виднее, как и что должно быть.

Пока монтажники раскачивались, мы с Васькой времени зря не теряли. Работы хватало. Прямо в цеху обустроили себе небольшой лабораторный пост на базе старого верстака. Нам предстояло вручную откалибровать целую коробку технических термопар и манометров. Васька возился с перегонкой бензина-растворителя, добиваясь его абсолютной химической чистоты, а я собирал герметичные боксы для работы с катализатором, который мог вспыхнуть от малейшего сквозняка.

К концу недели в торце прессово-литейного цеха вырос массивный стальной каркас, а рабочие на ручных талях затащили на него сам реактор-полимеризатор. Смотрелась эта конструкция внушительно, но радовался я ровно до тех пор, пока не сверился со спецификацией чертежей.

На бумаге всё было гладко, а в реальности у нас не было и половины того, что требовалось для запуска.

— Ну и где запорная арматура? — спросил я подошедшего Ваську, который только что вернулся из отдела снабжения с кипой накладных. — По проекту на газовую линию этилена нужны игольчатые вентили высокого качества, из нержавейки. Иначе у нас газ свистеть будет изо всех щелей.

— На складе шаром покати, — покачал Васька головой. — Снабженцы говорят, что нержавейка — это фондовый материал, лимиты на этот квартал завод уже выбрал. Обещают выбить целевой наряд через министерство, но это в лучшем случае через месяц.

— Месяц?! Да у нас реактор через месяц заржавеет от влажности! — в сердцах возмутился я. — А с компрессором что?

— Компрессор наш, зиповский, его в ремонтном цеху перебрали, — хоть в чем-то он меня обрадовал. — Давление выдаст. И мешалку с электромотором мужики в механическом сами собрали, тут без проблем. Даже вал выточили идеально. Но вот автоматика контроля...

Василий выразительно кивнул на пустые приборные гнезда на пульте управления.

— Манометров нет? — спросил я, уже и сам зная ответ.

— Манометры обычные есть, — Васька поманил меня за собой к деревянным ящикам и пнул один из них ногой. — Конструкторы заложили с термопарами. А их делает только один завод в Ленинграде. Снабженец Юрий Палыч божится, что уже отправил туда три телеграммы, но ответа пока нет. Зато смотри, что наши умельцы сами сварили!

Василий с гордостью продемонстрировал мне мерные емкости для катализатора. Зиповские мастера действительно были с золотыми руками — швы на баках из толстого железа были выведены аккуратно. Тут у меня вопросов не возникло. Завод мог изготовить любую массивную железку, сварить ферму, выточить вал или шестерню. Но как только дело доходило до точного литья, калиброванных трубок из цветмета или специализированной химии —тут возникали проблемы.

— Будем собирать из того, что есть, — констатировал я. — Вместо ленинградских самописцев поставим обычные технические манометры, посадим тебя дежурить с тетрадкой. А вот насчет вентилей из нержавейки... Придётся идти на поклон к директору. Пусть трясет свои закрома или звонит смежникам. Без герметичной газовой линии эту шайтан-машину запускать нельзя.

Первое сентября прошло для меня абсолютно незамеченным. Мне было банально не до института. Я торчал на заводе, воюя с монтажниками и мастерами.

Ситуация с учебой у меня вообще складывалась уникальная. Я перепрыгнул сразу на третий курс и должен был прийти в новую учебную группу. Но времени на знакомства у меня не было от слова «совсем». Благодаря обещанию директора ЗИПа, приказ о моём свободном посещении уже лежал в деканате (маму специально поставил в известность, чтобы не напридумывала себе чего). Так что пока моя новая группа слушала вводные лекции, а затем дружно упаковала чемоданы для поездки в колхоз, я продолжал свою войну с местными заводскими зубрами. Саботаж со стороны бригады монтажников никуда не делся.

К середине сентября монтаж не просто забуксовал — он встал намертво. И дело было даже не в снабженцах. Против нас включился самый страшный механизм любого советского предприятия — недоверие производственников к «умникам». Сталкивался я с этим уже и не раз и снова наступил на те же «грабли».

Для заводских мастеров и слесарей мы с Васькой были сопливыми юнцами. Мне двадцать, Ваське