Линия иной судьбы 4 - Дмитрий Соловей

Ближе к полудню мы проезжали небольшую казачью станицу. Прямо у дороги местные мужики торговали рыбой, и мимо такой роскоши Иван пройти просто не мог. Мы притормозили и знатно закупились: взяли огромного, жирного копчёного леща, связку вяленой тарани и здоровенного свежего сома, которого продавцы завернули нам в мокрую мешковину.

— Вот это я понимаю, заправка! — довольно потирал руки Медведь, укладывая добычу в багажник.

А вот про воду мы в тот момент как-то не подумали. У нас оставалась всего одна полная бутылка, и обоим казалось, что до Ростова этого вполне хватит.

Через пару часов пути впереди показалось нечто странное. Дорогу медленно пересекала длинная вереница повозок, запряжённых лошадьми. Настоящий классический цыганский табор!

Стоило нашей приметной «Победе» сбавить ход, как табор зашевелился. Несколько молодых цыганок с ходу бросились к машине, замахали руками, что-то крича и пытаясь заглянуть в открытые окна. Из глубины табора наперерез легковушке выскочила детвора.

— Валь, прибавь-ка, ну их от греха подальше, — напрягся Иван.

Двигатель «Победы» взревел, машина, взметая тучи пыли, обошла повозки по обочине и рванула вперёд. За спиной послышались крики и свист, но останавливаться мы не собирались. Так и ехал не останавливаясь до самых сумерек. Останавливаться на ночевку прямо на дороге я не хотел и внимательно оглядывал округу. Наконец удачно заметил ответвление и свернул. Куда оно вело не имел ни малейшего представления. Ни деревца, ни кустика вокруг — только выжженная солнцем трава до самого горизонта. Главное, что никого нет поблизости и ничевка будет спокойной.

— Приехали, давай ужинать, — сообщил я, глуша мотор.

Иван покрутил в руках пустой термос, потянулся к бутылке.

— Валь, у нас воды осталось мало, — сообщил он не самую приятную новость.

На ужин у нас были горы великолепной, жирной, солёной рыбы, от одного запаха которой слюнки текли. Медведь с тоской посмотрел на леща, потом на бутылку и констатировал:

— Если мы сейчас эту рыбу употребим, до утра от жажды с ума сойдём.

В результате мы съели по паре оставшихся сырых яиц — они хоть как-то смягчали сухость во рту — и поделили остатки воды поровну.

Ночевали в полной темноте. Иван расстелил свой брезент возле правого колеса «Победы». Я устроился в салоне, дверь закрывать не стал. Ночь была влажной и душной.

Спасение пришло откуда не ждали. Ближе к двум часам воздух резко посвежел, поднялся порывистый ветер, и по крыше «Победы» застучали первые капли дождя. Иван подхватился, собрал одеяла и поспешил в салон машины. Потом вдалеке загрохотало — началась гроза.

— Вода! Валь, вода льёт! — обрадовался Медведь и кинулся к багажнику, где у нас лежали тазы.

Больше всего я опасался, что молния долбанёт в кузов, но обошлось. Мы напились, залили воду в термос и бутылку. Раз уж всё равно не спим, а воды хватало, стали есть рыбу. Провонялись ею, потом отмывали руки с мылом, подставив их прямо под струи, стекавшие с крыши автомобиля. В целом ночь прошла весело.

Чернозёмную степную грунтовку, с которой я так опрометчиво съехал с трассы, развезло в жидкое месиво. Ожидаемо, утром сдвинуться с места я не смог. Конечно попытался. Задние колёса «Победы» крутились, выбрасывая фонтаны грязи и всё без толку.

Медведь, раздевшись до трусов, стал толкать автомобиль, рычал и тужился так, что на лбу вздулись вены, а машина только глубже зарывалась в кашу.

Солнце медленно поднималось над горизонтом, обещая жаркий день. В принципе, это месиво должно было само собой подсохнуть, но когда это случится? Оставалось только сидеть и ждать — вдруг мимо проедет какой-нибудь колхозный грузовик или трактор.

Насчёт трактора и другого транспорта я стал сомневаться уже через пару часов. Дорога эта, безусловно, куда-то вела. Но вокруг была степь, и тому же трактору здесь делать было нечего. Надо было мне всё же оставаться на трассе. Побоялся, вспоминая того парня, что пытался ночью бензин слить. Перестраховался. И теперь не знал, как выбираться из сложившейся ситуации. Я же ещё специально проехал по дороге, огибая холм, чтобы со стороны машину не было видно. Нас и не видно. По этой причине на помощь никто не придет.

Медведь предложил сходить куда-нибудь пешком, хотя куда именно — и сам толком не представлял. В принципе, если бы мы вернулись на основную дорогу, то возник бы шанс перехватить попутку. Правда, легковушки вряд ли смогли бы меня выдернуть, а рассчитывать на грузовик — та ещё лотерея: редкий водитель с путёвкой захочет отвлекаться от маршрута.

В общем, Иван уже решился идти на трассу, но опоздал. Из-за холма по дороге неторопливо выползал тот самый цыганский табор, от которого мы вчера так лихо удрали. Друг присвистнул, да и у меня не нашлось слов, чтобы оценить ситуацию. Хотя в чём-то я Медведю даже позавидовал. Он не был так избалован кинематографом, как я, и в его голове наверняка не возникало столько жутких сценариев.

Бежать было некуда — «Победа» прочно засела брюхом в жирном чернозёме. Иван на всякий случай потянулся к гаечному ключу. В том, что нас заметили, сомнений не было. Оставалось лишь надеяться, что не узнают.

Узнали.

Повозки остановились. Вперёд, лениво пощёлкивая кнутом, выдвинулся пожилой цыган. За его спиной тут же выросла толпа чумазых ребятишек и несколько крепких парней. Цыган окинул взглядом мою застрявшую «ласточку», сплюнул под ноги и ухмыльнулся:

— Что, соколы, вчера летели как птицы, а сегодня крылышки в нашей грязи увязли? Степь — она торопливых не любит.

— Помощь нужна, отец, — спокойно ответил я, выходя вперёд и незаметно придерживая Ивана за локоть, чтобы тот не натворил глупостей. — Лошадками дёрнуть бы. В долгу не останусь.

Цыган прищурился, оценивая нас.

— Лошадки у меня добрые, вытащат твою железную коробку. Да только грязь топтать — труд большой. Что дашь, начальник?

Рублей двести я бы ему отдал не задумываясь, но опасался демонстрировать, что у меня есть деньги. Поэтому открыл багажник и вытащил тяжёлую мокрую мешковину, в которой лежал свежий сом.

— Вот, отец, сом, только вчера из реки. На весь ваш табор знатный котёл ухи выйдет. Идёт?

Цыгану рыба понравилась.

— Хор-рош зверь, — уважительно заметил он, забирая сома и заглядывая в багажник. — И тазы хорошие. Нашим женщинам подойдут.

В результате сошлись на тазах и кастрюле, которые лежали на виду. Я втайне порадовался, что одеяла и брезент скрыли остальные покупки на