Времена не выбирают - Игорь Черемис

Я согласно кивнул.

— Конечно, как хобби лучше, — сказал я. — Хобби это вообще замечательно — говорю как человек, который в своё удовольствие бренчит вечерами. Но без профессионального подхода больших высот не добиться. А это подразумевает полную самоотдачу, ведь это тоже работа. Репетиции, репетиции и ещё раз репетиции, всякая подготовка — не как для концерта в каком-нибудь клубе вот на этом аппарате, — я махнул рукой в сторону усилителей и колонок. — В общем, хобби оно так и останется хобби. А ребята уже на следующую ступеньку забрались. И хорошо будет, если не решат слезть обратно.

Юрий невесело усмехнулся.

— Может, и слезут, кто их знает. Но Харитон настроен по-боевому. Ты к ним не хочешь? Мы с ними обсуждали. В группе у тебя, правда, тяжело идет, но это дело времени. А так играть ты умеешь, да и песни придумываешь хорошо.

— Я точно не пойду, — я покачал головой. — Как раз потому, что в группе играть не умею. И не уверен, что быстро научусь. Саву пусть приглашают, он на разном инструменте умеет, возьмут синтезатор вместо пианино или даже какой-нибудь аккордеон, если не ошибаюсь, Сава в музыкалке как раз по классу баяна учился. Добавят немного народного тембра в свою музыку.

Юрий улыбнулся, видимо, представив «Гуляку» с соло на баяне.

— Думали над этим, но я бы твоему другу сейчас советовал не торопиться. Неизвестно, надолго это, как у ребят пойдет… может, через пару месяцев всё закончится. Гладков уже намекал, что нужна ещё одна забойная песня, с которой можно на годовой фестиваль выходить, но где её взять? «Осадок зла» они даже показывать комиссии боятся — так могут завернуть, что ещё и «Гуляку» отберут.

— И инструмент сломают об головы, — согласился я. — То есть я правильно понял, что им нужно больше песен?

В голове всплыла фраза из старой игрушки — «нужно больше золота».

— Ну типа того, — кивнул Юрий. — Они перетряхнули свои запасы, но ничего подходящего у них нет. А нужно что-то вроде этого «Гуляки».

Это было немного предсказуемо. Всё же хиты из будущего серьезно ударили по самоуверенности этих музыкантов, которые пока ещё недостойны носить гордое звание рокеров. Они что-то сочиняли, мучились, придумывали мелодии и тексты. А потом пришел я и показал совершенно иной уровень, недоступный вчерашним студентам без полноценного музыкального образования. «Солдатики» натурально оказались на перепутье — им срочно нужен новый материал, которого хватит не только для «Музыкального киоска», но и для полноценного концерта, но взять этот материал просто негде. Разве что идти на поклон к Гладкову, но сможет ли тот сочинить нового «Гуляку»? Вопрос вопросов. Я знал, что у Гладкова впереди музыка к спектаклям «Ленкома», к фильмам «Формула любви» и «Обыкновенное чудо». Но писал ли он популярные песни? И если писал, то почему я ни одной не помню?

В общем, «Солдатики» элементарно боялись, что их прогонят из большого шоу-бизнеса, если они не начнут выдавать хит за хитом — и одновременно они не могли это делать.

— Давай-ка заведем эту шарманку, — я махнул головой в сторону черной «музимы». — Покажу кое-что, может, понравится. И мафон приготовь.

* * *

В этот момент я безумно пожалел, что потратил «Землю в иллюминаторе» на какую-то украинскую «Смеричку». Конечно, можно отдать её и «Солдатикам», но Дутковский по моим впечатлениям парень хваткий, и я бы нисколько не удивился, что «Земля» уже должным образом зарегистрирована, да так, что даже Сава ничего сделать не сможет. К тому же эту песню точно захотят приурочить ко Дню космонавтики, до которого ещё четыре месяца. Будет ли Гладков столько времени ждать подвигов от подшефной группы? Не уверен.

Но Саве я пожаловал всего пяток песен, да ещё пару добавил, когда приезжал в Киев. А общий список насчитывал где-то с полсотни различных хитов, историю создания которых я знал достаточно уверенно. Что-то, разумеется, сейчас лучше не показывать той же комиссии — слишком уж от них дышало повышенной вольностью нравов. Где-то надо было чуток покумекать над словами, чтобы убрать анахронизмы. Но были и песни, которые можно брать уже сейчас.

— В общем, есть несколько штук, которые потенциально могут стать очень крутыми, — сказал я. — Но, сам понимаешь, зависит от того, как подать. Пока две покажу… надо домой уже бежать. Остальные… потом заеду.

Первой я сыграл «Поворот». Я точно знал, что её сочинили где-то году в восьмидесятом, не раньше — когда ставший в итоге иноагентом и израильтянином Макаревич поругался со своими друзьями из какого-то состава «Машины времени» и собрал новый коллектив. Причем сочиняли этот «Поворот» все вместе, но Макар записал её на себя — и самостоятельно стриг все купоны, изредка подкидывая что-то товарищам. По поводу этой песни моя совесть молчала — впрочем, она вообще у меня была очень сговорчивой, особенно в отношении некоторых персонажей.

— Мы себе давали слово, не сходить с пути прямого. Но — так уж суждено… — начал я, и Юрий буквально застыл. [1]

Да, текст был далеко не таким гладким, как у Есенина, но в этой песне чувствовался потенциальный хит. Особенно сейчас, в 1972-м, и особенно — если сыграть эту песню чуть жестче, чем играют сейчас многочисленные ВИА. В принципе, «Солдатики» должны были справиться.

Когда прозвучал последний аккорд, Юрий пару минут молчал и лишь потом подхватился и выключил магнитофон.

— Это было… круто! — выдохнул он. — Ребята ошалеют от счастья!

— Надеюсь, — скупо ухмыльнулся я. — Вторая им, скорее всего, не понравится, но вот молодежь от неё точно будет в восторге. Так что советую и на неё обратить внимание.

Юрий снова включил магнитофон, я выдал несколько проигрышей — и запел слегка писклявым голосом:

— Немного теплее за стеклом, но в злые морозы // Вхожу в эти двери, словно в сад июльских цветов…

«Солдатикам» определенно нужен простой и понятный лиризм, направленный от первого лица ко всем влюбленным. Если в комиссии будут сидеть тетушки тридцать плюс — они обязательно пропустят «Белые розы». А вслед за ними паровозиком проскочит и «Поворот» — да и