Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— Всё лучше, чем я думала! — произнесла барышня, начав промывать мне глаза, тогда я обнял её левой рукой за талию и притянул к себе, а правую запустил под платье. Ладонь скользнула по гладкому шёлку чулка к тёплой коже бедра, и Юля резко отстранилась.

Запросто мог удержать её, но не стал. Ожидал схлопотать по морде, а дворяночка лишь возмущённо выдохнула:

— Ну ты и нахал! — Она поставила миску на стол, шагнула в коридор и уже в дверях обернулась. — Долго сидеть собираешься?

Вариантов было два: встать и уйти либо последовать за ней, предпочёл испытать удачу. Юля тому обстоятельству, что я зашёл за ней в комнату, ничуть не удивилось повернулась спиной и попросила:

— Расстегни.

«Ну вот сейчас меня и возьмут под белы рученьки», — мелькнул и тут же погас последний проблеск разума, а потом в висках застучала кровь, и возиться с пуговками я не стал, толкнул Юлию Сергеевну на кровать, задрал подол платья и навалился сверху. Барышня со смехом и наигранным возмущением задёргалась, но извернуться ей так и не удалось, и всё получилось, как получилось, — сумбурно и скомканно под стать всему сегодняшнему дню.

Потом мы лежали и пытались унять сбившееся дыхание; я так уж точно. Наконец Юля потребовала:

— Слезь с меня!

Я перевалился на кровать, а барышня без всякой посторонней помощи расстегнула платье, стянула его через голову и пожаловалась:

— Ну вот — теперь в чистку отдавать!

Она осталась лишь в бюстгалтере и чулках, и открывшийся вид увлёк меня до такой степени, что далеко не сразу осознал крайнюю опрометчивость своей несдержанности.

— Кхм… — прочистил я горло. — А как у тебя с этими вашими женскими практиками? Незапланированная беременности не грозит?

— Поздно спохватился! — фыркнула Юля, перехватила мой заинтересованный взгляд и самую малость покраснела, прикрылась снятым платьем. — Не случится, не бойся. Или надеялся с дворянской фамилией породниться?

— Ещё чего не хватало! — оскорблённо выдал я в ответ, снял штаны, расправил их и аккуратно повесил на спинку стула, сверху устроил пиджак.

— Эй! — всполошилась барышня. — Ты чего разнагишаешься?!

Меньше всего мне хотелось выходить на холод и тащиться через полгорода в казарму, поэтому лишь пожал плечами.

— Неужели на ночь не приютишь?

Юлия Сергеевна уселась на кровать, подтянула к себе одеяло, прикрыв наготу, и заявила:

— Я тут вообще-то не одна живу! — Но сразу сменила гнев на милость и принялась под отрывистый треск пружины заводить будильник. — Чёрт с тобой, оставайся. Настюша в любом случае только под утро заявится.

— А что так?

— Рома сегодня во все тяжкие ударился, их квартира в полном распоряжении Анатоля, — пояснила Юля, отвернулась и завела руки за спину, намереваясь расстегнуть бюстгалтер. — Свет выключи. И на кухне тоже!

Я щёлкнул одним выключателем, затем другим, в полнейшей темноте вернулся в комнату и забрался под одеяло к отвернувшейся от меня девушке.

— Спи! — буркнула Юля, стоило только дать волю рукам.

— Ага, — покладисто согласился я и прижался к ней поплотнее.

Уснули мы нескоро. Так получилось.

Подскочил из-за оглушительного трезвона будильника. Спросонья не сразу понял где, почему и с кем, а когда сознание прояснилось, испытал в высшей степени смешанные чувства. Вечер определённо удался, но вот думал я вчера определённо не тем местом, коим это следует делать разумному молодому человеку, и было совершенно непонятно, какими моя опрометчивость чревата последствиями. Если эта странная барышня вознамерится перевести ни к чему не обязывающую интрижку во что-то больше с отношениями и обязательствами…

Брр! От одной только мысли об этом передёрнуло.

Юля хлопнула ладошкой по будильнику, и железное чудовище наконец-то заткнулось, тогда я уточнил:

— Сколько времени?

— Пя-я-а-ать… — с зевком ответила девушка и потянулась под одеялом. — Собирайся, скоро пожалует гулёна Настюша. Если она тебя тут застанет, разразится гра-а-андиозный скандал.

С одной стороны, я испытал облегчение, что не придётся ничего выдумывать и сбегать, похватав одежду в охапку, с другой — ощутил совершенно иррациональную обиду из-за уязвлённого самолюбия. Именно поэтому перевернулся на бок и спросил:

— Ну и к чему это всё было? Только не заливай, будто вдруг воспылала ко мне внезапной страстью. Я нравлюсь тебе ничуть не больше, чем ты мне!

Юля уставилась на меня своими пронзительно-синими, васильковыми даже, глазами и с улыбкой поинтересовалась:

— Я совсем-совсем тебе не нравлюсь?

Ответил я не сразу. Пусть её вытянутое лицо и не соответствовало моим идеалам красоты, но фигура была на загляденье, ноги стройными, а упругой грудь — идеальной формы — да и мне ли привередничать?! — но вопрос-то был совсем о другом, и я сказал:

— У тебя очаровательный акцент. Если закрыть глаза…

— Подлец!

Юля попыталась спихнуть меня с кровати, но ничуть в этом не преуспела, и после недолгой возни я оказался на ней, на ней следующие десять минут и пробыл. Потом отвалился в сторону и с шумом перевёл дух.

— Уф!

— В жизни такого наглеца не встречала! — с притворной обидой в голосе посетовала барышня.

— Брось! Как минимум один такой до меня тебе уже попадался.

— Фи! — скривилась Юля. — Будь любезен воздержаться от скабрезностей. И выметайся уже!

Я уселся на кровати и невольно поморщился из-за давящей головной боли. Ещё сильно саднило исцарапанную спину и болело левое предплечье; его отмечал длинный иссиня-чёрный синяк. А вот глаза уже не жгло, что откровенно порадовало.

— Душ есть у вас?

— Только ванна.

— Дикие люди, — проворчал я, встал и двинулся к тёмному проёму двери.

— Дверь напротив! — подсказала Юля и потребовала: — Прикройся!

Я только рукой махнул, пытаясь сориентироваться в погружённой в темноту квартире. Слева кухня, справа гостиная и прихожая. Чуть дальше закрытая дверь второй комнаты, напротив небольшая ванная. Там я первым делом напился из-под крана, потом умылся и кое-как сполоснулся холодной водой.

Когда вернулся, Юля уже надела халат и включила ночник.

— Давай живее! — потребовала она и вновь зевнула. — Спа-а-ать хочу!

Медлить я не стал, натянул трусы, надел носки и брюки, потом сорочку. Морщась от жжения в спине, закинул подтяжки сначала на левое плечо, затем на правое и принялся застёгиваться и заправляться.

— Одного понять не могу: чего ты вчера мешком махать начала? Ты же оператор!

— Толку в драке от оператора первого витка! — фыркнула в ответ Юля.

— Даже так? И какой румб?

— Румб хороший — семнадцатый. Это виток подкачал.

— Бывает.

— Но учти, Пётр, поквитаться мне силёнок хватит, если языком трепать начнёшь! — пригрозила вдруг барышня.

Я не без труда подавил пренебрежительную усмешку и даже провёл большим пальцем по губам, словно запирал их