Фантастика 2026-158 - Максим Арх

к своим верноподданным и с высоты своего монаршего величия снизошли к ним с добрыми словами. Дома ждали пришедшие по-дружески Жуковский и Плетнев, они пили чай и обсуждали чудные рассказы «Вечера на хуторе близь Диканьки» представленные им недавно приехавшим в Санкт-Петербург, Гоголем. Наташа почти успокоилась.

После окончания дежурства, возвращаясь домой в Пушкино, Наталья Николаевна в двадцать первом веке, покачала головой: наивная; красивая, совсем еще юная Наташа, в том времени выбора у тебя почти не было. Не твоя вина, что ты обольстительно хороша, что мужчин к тебе тянет, а у женщин ты вызываешь зависть. Помочь бы тебе отсюда, да не докричишься, а докричишься так ты не послушаешь. Ужиная в столовой своего нового дома Наташа смотрела на радостно оживленного Пушкина, который рассказывал, как ему на новом месте пишется роман. Подумала и решила ничего не говорить, там в девятнадцатом веке уже ничего не изменишь, а тут она будет бороться за свою семью и за ребенка, который уже живет под ее сердцем.

Глава 12

К удивлению, Маши Вяземской, инициативная «дурь» генерального директора ПАО «Остафь»» по условно добровольному чтению стихов, у персонала компании психологического отторжения не встретила. Приглашенные в пятницу сотрудники головного офиса, рассаживаясь в конферанс зале оживлено переговаривались, с улыбкой вспоминали школу где сами читали стихи у доски, те кто постарше сетовали на своих детей, которых стихи читать и учить не заставишь. Первый раз устроители решили обойтись только русской классикой, период восемнадцатый век, без чтения сотрудниками своих стихов.Маша слышала как говорят ее соседи:

- У нас ещё что, подумаешь в рабочее время стихи почитать, в фирме где я раньше работал, сотрудники по приказу директора по выходным «для сплочения командного духа» в пейнтбол играют. Перемажутся, переругаются, бесятся, что выходные пропали и терпят, - говорил молодой мужчина в деловом костюме,

- У наших клиентов, введено обязательное посещение сотрудниками фитнес центра, плевать, что люди устали, что их ждут дома. В здоровом теле … как там дальше то по латыни,

- Mens sana in corpore sano – В здоровом теле здоровый дух, - подсказала молодой женщине, Маша,

Та к ней обернулась,

- Новенькая? – с легким высокомерием спросила она,

- Первый день, на работе, - скромно подтвердила Маша,

Сегодня она, посоветовавшись с Натальей Николаевной, выбрала образ тихой и скромной девушки.

- Где-то я тебя видела, - с пренебрежением говоря «ты», прищурилась одетая в дорогой деловой стильный костюм ухоженная женщина и тут же:

- А вспомнила, я тебя дрянь видела, когда брата в больнице навещала. Ты там полы в вестибюле отделения мыла, еще и голос на меня осмелилась повысить: «Куда идешь без бахил в грязной обуви, чужой труд уважать надо». Уборщицей к нам? Так иди туалеты мой, нечего тут сидеть.

Маша сильно побледнела, но сказать ничего не успела, за нее вступился немолодой мужчина, одетый в потертые джинсы и клетчатую красную рубашку:

- Отстань от нее, - резко потребовал он, - не строй тут из себя хозяйку, не тебе решать кому и где работать, а девчонке и так тяжело. Не от большого счастья она тут уборщицей устроилась,

И обращаясь к Маше участливо спросил:

- Семье небось помогаешь?

- Да, - очень тихо сказала Маша, - мне надо помогать папе,

- Много дать не могу, - засопел мужчина, вытащив из кармана пару купюр, - вот возьми и не отказывайся, у меня дочь как ты,

Ответить Маша не успела, в зал зашел улыбающийся моложавый Вяземский в сопровождении Пушкина, с ними был молодой развязанный человек с волосами, выкрашенными в красный цвет и золотой серьгой в ухе. Петр Андреевич представил Пушкина как ведущего вечера, красноголового как блогера с ником Фаддей и в заключении короткой презентации сообщил:

- Вести этот проект будет, Мария Петровна Вяземская,

Попросил:

- Мария Петровна, пожалуйста встаньте, те кто с вами не знаком, пусть познакомятся.

Маша встала, вежливо раскланялась и села на место. Ведущий предложил провести жеребьевку по порядку выступления, бросил листки с именами в цилиндр, сотрудники пошли тянуть жребий.

- Я так понимаю, мне жребий тянуть уже не надо? – нервно спросила бледная соседка Маши, - Меня все равно уволят?

- Не мне давать оценку вашим профессиональным качествам, - холодно внешне равнодушно, учась управлять своими эмоциями, ответила Мария Петровна Вяземская, - а вот выступать на вечере или нет, решайте сами. И ещё, привычки жаловаться папеньке по каждому пустяку, я не имею,

Сделала паузу и зло по-змеиному улыбаясь как ядом плеснув договорила:

- Я свои проблемы теперь решаю сама, как тогда в отделении, когда я все равно заставила вас одеть бахилы и в них вы побежали жаловать Черномору на наглость и дерзость санитарок.

Мимическим движением мышц лица стерла змеиную улыбку, обратилась к мужчине в клетчатой рубашке и поставила его в известность:

- У меня отличная память и Ex aequo et bono - По добру и справедливости.

И пошла к столу тянуть свой жребий.

Начались выступления сотрудников, первым вне очереди выступил Вяземский, по-артистически откашлявшись, он начал:

- «Телемахида» автор Василий Кириллович Тредиаковский,[1]

И продолжил медленно с выражением читать по листу формата А4:

«Древня размера Стихом пою Отцелюбного Сына,

Кой, от-природных брегов поплыв, и странствуя долго,

Был провождаем везде Палладою Ментора в виде:

Много ж коль ни-страдал от гневныя он Афродиты,

За любострастных сея утех презор с омерзеньми;

Но прикровенна Премудрость с ним от-всех бед избавляла,

И возвратившуся в дом даровала Рождшаго видеть»

Акустика в зале была отличной, стихи «Древня размера» Василия Кирилловича звучно заполнили все пространство, а вот зажимать уши на выступлении генерального директора было неприлично.

- Прошу пощады, - прерывание чтение завопил Фаддей,

Его веселым смехом поддержали собравшиеся в зале.

- Пощады не будет, - свирепо заявил Вяземский и отчетливо выговаривая каждое слово продолжил чтение:

«Странно ль, быть Добродетели так увенчанной успехом?

Муса! повеждь и-вину, и-конец путешествий Сыновских,

Купно, в премене Царств и-Людей, приключения разны;

Рцы, коль-без-кротости Юноша пыщ, без скромности дерзок;

Без направлений стремглав чужд-искусства без навыков дельных;»

Завыла пожарная сирена, чтец остановился и с укоризной посмотрел на Пушкина включившего на компьютере записанный сигнал.

- Достаточно, - засмеялся Пушкин, нажатием клавиши выключив сирену, - Петр Андреевич, мы все уважаем Василия Кирилловича, ценим и помним его вклад в литературу и благодарим чтеца за доставленное удовольствие.

И