Фантастика 2026-158 - Максим Арх

- Всё это сомнительно, - высказалась Вера Федоровна, думая о Малиновской,

- Стихи быстро надоедят, посиделки превратятся в унылую рутину, – дала заключение Мария Петровна, - надолго этого не хватит,

- Что предлагаешь? – заинтересовался Вяземский старший.

- Театр, - веско высказалась Маша, - одна неделя твоё предложение стихи, вторая неделя самодеятельная постановка, выбор пьесы за тобой, роли распределяются по жребию, остальной персонал в роли зрителей. И естественно сто процентный охват, все меняются, сегодня ты актриса, завтра зритель. Ежемесячная премия лучшей театральной группе, скромная, но оригинальная с изюминкой, например, право один раз опоздать на работу на пятнадцать минут в течении недели. Что бы народ зря не напрягать и не злить, допускается чтение диалогов пьесы по бумаге, театральные костюмы - выбор по желанию, офисная одежда не запрещается.

- У меня на выбор пьес времени нет, - усмехнулся Вяземский и уныло, - Я не театрал,

- Я возьмусь, - уверенно предложила Вяземская младшая, - пора мне в наш бизнес входить, а тут в неформальной обстановке познакомлюсь с сотрудниками, составлю психологические портреты, потренируюсь в управлении персоналом.

Петр Андреевич в изумлении посмотрел на дочь, то что она изменилась он конечно видел, но такое и не предполагал.

Вяземский перевел взгляд на жену, та смотрела на дочь, не веря, что всё, капризная девочка выросла, а юная девушка расправляет крылья, чтобы вылететь из гнезда, но не куда-то там в неведомую даль и заоблачную высь, а в дело отца. Вера Федоровна почувствовала под сердцем новую жизнь и чуть всхлипнула от счастья быть женщиной.

- Еще это дело распиарим по сети, типа: «Наглое самодурство нового барина или меценатство?», «Что это гибель культуры в офисе бизнесмена или вызов бездуховности современного общества»? Сначала проплатим срач Pro et contra – за и против, потом любители за бесплатно включатся, - по-деловому говорила Маша, - отобьем деньги на рекламе, увеличим продажи, дадим возможность говорить о нас, а частое упоминание фирмы и нашей фамилии зафиксируется в подсознании пользователя.

Пушкину обсуждение рекламы, сетевых технологий и скорости распространения информации было совершено не интересно, он зевнул. Маша обиделась.

- Я и ваш роман распиарю, - с уверенностью в своих силах заявила она,

- Я думаю, он в пиаре не нуждается, - чуть раздраженно ответил Пушкин, как каждый талант он был уверен в своей абсолютной самоценности,

- Вот поэтому то ваш «Современник» ничего кроме убытков и не приносил, хорошо если в ноль выходили, - обличающее заявила Маша, - не было у вас толковой рекламы,

Только пол и возраст девицы Вяземской удержали Пушкина от резкой отповеди этой самоуверенной особе.

- Мои творения, прекрасно обходились и без рекламы, - проскрежетал Пушкин,

- Ну конечно, - парировала Маша, - конечно, это особенно заметно в вашем стихотворении «Разговор книгопродавца с поэтом», продавали стихи торговцы, деньги получали вы, а как сами за продажи взялись, так и пошли убытки,

- Маша это не твое дело, - попытался остановить дочь Вяземский, глядя на побагровевшего поэта,

- Это моё дело, - жестко сказала девушка, - Наталья Николаевна мой учитель и друг, она любит Пушкина, а значит Александр Сергеевич и мой друг, а за семью и друзей, я глотки рвать готова,

Наталья Николаевна молчала, а Маша ласково обратилась к Пушкину:

- Никто не спорит: Вы гений! Я не собираюсь учить Вас как писать стихи или прозу, в этом деле я ноль, а вы ноль в бизнесе. Suum cuique – Каждому своё. А я подключу профи, - абсолютно уверенная в своей правоте, настаивала Маша, - этого как его там, - вспоминая она пощелкала пальцами, - а Фаддей, у него миллионы подписчиков, у вас будут миллионы продаж.

Петр Андреевич засмеялся, Вера Федоровна развела руками, Наталья Николаевна отпила глоток отличного кофе, она отчетливо видела психологическую игру Маши и ставила ей оценку «хорошо».

Машина подъехала к дому, пассажиры вышли. Мела мартовская метель. Завтра начнутся хлопоты по переезду в Пушкино, а пока надо хорошенько отдохнуть.

- Александр Сергеевич, Наталья Николаевна, дом который вам передает Маша это ее собственность, я как ее законный представитель, даю на эту сделку своё согласие, - говорил Вяземский – и мы просим вас как друзей, принять ее предложение и … - замялся Вяземский, - извините, что вторгаемся в вашу личную жизнь, но Маша говорила, что вы тоже скоро станете мамой и папой и …

- Папа не мямли, - прикрикнула Маша, и отчетливо как отрубая каждую фразу продолжила, выговаривая каждое предложение:

- Наша семья просит вас быть рядом с моей мамой на время ее беременности и родов, тем более, что сроки у вас примерно одинаковые. Вдвоем, поддерживая друг друга, вам будет проще пройти этот путь. Роддом и врача акушера мы просим вас Наталья Николаевна, подобрать и нам и вашей семье. Деньги решают не всё, а обобрать Вяземских под предлогом особых условий в роддоме, желающих хватит, а я не уверена в квалификации специалиста, назначенного по блату в твердой уверенности на очень большие деньги. Тем более, что вам Наталья Николаевна, как врачу мы верим, а как другу доверяем. А вам Александр Сергеевич не придется выслушивать капризы беременной жены в замкнутом пространстве однокомнатной квартиры и у вас будет личное пространство для творчества. Дом который я вам предлагаю, новый, небольшой, всего два этажа, площадь двести квадратных метров, но зато рядом с нашим особняком на соседней улице, пять минут пешком.

- Но …, потянул Пушкин,

- Я читала, что вы верите в приметы, - улыбнулась Вера Федоровна, - я думаю жить в городе, который назван в вашу честь, хорошая примета.

Наташа была не против, даже очень не против, но щадила самолюбие мужа и молчала. Сделка состоялась, под условием, что Наташа пока ей не найдут замену в отделении будет ездить на работу, подводить коллег она не хотела. Машину туда и обратно дают Вяземские, на этом настоял Петр Андреевич.

[1] Стихотворение «Два чувства дивно близки нам…» А.С. Пушкин

[2] Гай Светоний Транквилл — древнеримский писатель, историк, учёный-энциклопедист. Родился: 69 год Умер: 140 год (71 год), Римская империя.

[3] «Жизнь двенадцати цезарей» (De vita Caesarum; буквально «О жизни цезарей») — основной труд древнеримского историка Светония, написанный на латинском языке в его бытность секретарём императора Адриана (ок. 121