Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

умоляюще глядя на меня. — Обещайте, что не дадите моей внучке сгинуть. Обещайте помочь Виоле за то, что я рассказал! Она всё, что у меня осталось в этом мире!

Воздух в коридоре будто сгустился. Иван побледнел.

— Тот, первый… Он поднял мёртвых? — переспросил ветеран, его голос стал жёстким. — Ты уверен в том, что говоришь?

— Уверен! — отчаянно закивал Ефим. — Он сначала убил их, а потом… оживил, но… Живыми они не были.

Иван обменялся тяжёлым взглядом со Стёпой, затем посмотрел на меня.

— Идём, — сказал он коротко. — Здесь делать больше нечего.

Мы направились к выходу, оставляя Ефима цепляться за решётку и кричать нам вслед:

— Найдите Виолу, Драконоборец! Пожалуйста! Не дайте ей пропасть!

Уже у выхода из темницы я спросил:

— Иван, а что такое «Прилив»? Ты знаешь?

Наставник Стёпы замер, его лицо стало серьёзным.

Драконоборец задумчиво потёр подбородок, явно взвешивая слова.

— Возможно я знаю, у кого можно узнать кое-что.

— У кого? — мгновенно спросил я.

Он покачал головой:

— Не готов говорить.

— Но ты хотя бы можешь сказать, что это такое? — не отставал я. — Хоть в общих чертах?

— Нет, — твёрдо ответил Иван. — Я хоть и наслышан о тебе, но не нужно давить на меня, приятель.

Мы покинули темницу в тяжёлом молчании, каждый погруженный в собственные мысли. Слова Ефима о некромантии, друиде ветра и загадочном «Приливе» не давали покоя. Что они искали в тех краях?

Что-то большое и ужасное происходило в этом мире, и я всё больше понимал, что нахожусь в самом его центре.

* * *

На следующее утро меня разбудил громкий, настойчивый стук в дверь. Звук отдавался в голове, словно удары молота по наковальне. Ещё не до конца проснувшись, я поднялся с постели, чувствуя, как холодные половицы неприятно жгут босые ступни. За окном едва брезжил серый и туманный рассвет, как будто само небо предчувствовало беду.

— Максим! — раздался встревоженный голос Никиты через толщу двери. — Открывай! Срочно!

В его тоне слышалась такая тревога, что сон мгновенно слетел с меня, как шелуха. Сердце забилось чаще, а в горле пересохло. Я наспех накинул одежду.

Когда распахнул дверь, на пороге стояли взволнованные Никита и Всеволод. Лица у обоих были мрачнее грозового неба. Мастер выглядел так, словно не спал всю ночь — под глазами лежали тёмные круги, а обычно безупречная форма была слегка помята. Никита нервно переминался с ноги на ногу, его рука инстинктивно покоилась на рукояти меча.

— В чём дело? — спросил я, моментально проснувшись окончательно от их видимого напряжения.

Всеволод сжал челюсти, его обычное спокойствие дало трещину:

— Тобольд сбежал из темницы. Прошлой ночью.

Слова прозвучали как удар грома среди ясного неба.

— Как… как это возможно? Темница же охранялась!

— Пока неясно, — ответил Никита, нервно оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что убийца может появиться в любой момент. — Просто растворился.

Всеволод мрачно кивнул:

— У нас есть основания предполагать, что он может захотеть убить тебя, чтобы выполнить некую цель друидов. Ты был тем, кто спас экспедицию, а значит разоблачил его предательство.

Воздух в лёгких будто закончился. Представление о том, что по городу бродит убийца с личными мотивами для моего уничтожения, заставило холодок пробежать по спине. После побега предателя барон изменил решение. Твоя ферма нуждается в усиленной охране. Теперь это неизбежно.

Я замер и внимательно посмотрел на стражника.

— Хочу услышать это лично от барона.

Всеволод удивлённо обернулся:

— Что? Ты мне не веришь?

— Я теперь Рейнджер, — ответил, пожав плечами. — И имею право на личную аудиенцию по любому вопросу.

— Собирайся, — Лицо Мастера потемнело от раздражения, но больше он ничего не сказал.

Мы молча дошли до тронного зала, где стража попросила нас подождать — Валентин Красногорский принимал других людей.

К моему удивлению, из зала вышли знакомые лица — та самая девушка, которая толкнула меня на улице, и её отец. Лана мельком глянула на меня и хмыкнула, но промолчала. Они быстро покинули замок, явно не желая задерживаться.

Когда я вошёл в тронный зал, атмосфера была напряжённой. Барон сидел в кресле с мрачным выражением лица, а советник Арий стоял рядом, его обычная невозмутимость сменилась плохо скрываемым беспокойством.

— Что-то произошло? — тихо спросил Всеволод.

Барон махнул рукой:

— Не при Максиме. Что тебе нужно, Рейнджер?

Я сделал шаг вперёд:

— Ваше благородие, Всеволод сообщил, что моей ферме потребуется постоянная охрана. Хотел уточнить детали.

— Верно, — кивнул Валентин. — После недавних событий я не могу оставить такой важный объект без защиты.

Всеволод удовлетворённо кивнул, но я поднял руку:

— Тогда у меня встречная просьба. Охрана только по периметру. Никто не заходит внутрь фермы без моего разрешения. И право убивать любого, кто окажется на территории глубины фермы без пропуска или моего личного одобрения.

Барон задумчиво потёр подбородок:

— Не вижу ничего плохого в защите своих земель.

— А что ты будешь делать, если забредёт детвора лет семи? — хмыкнул Всеволод.

— А что, семилетние детишки могут обвести твою охрану вокруг пальца? — не удержался я, а Арий показательно усмехнулся.

Выходя из тронного зала, я размышлял о том, что получилось перетянуть на себя хотя бы часть контроля.

Чёрт, я снова под колпаком.

Мне показалось, или Всеволод довольно улыбался, когда барон подтверждал его слова?

Николай Скиба

Егерь. Сердце стаи. Книга 5

Глава 1

Далеко от Драконьего Камня, среди бескрайних золотистых полей Золотого Королевства, по широкой каменной дороге неторопливо скакали два всадника. Их кони размеренно стучали копытами по гладко утрамбованной земле, каждый удар отзывался глухим эхом в застывшем воздухе. Лёгкие облачка жёлтой пыли поднимались за ними, медленно оседая на придорожные колосья спелой пшеницы, которая волнами колыхалась под тёплым полуденным солнцем.

Первый всадник поражал своей статностью — высокий мужчина с длинными чёрными волосами. Каждое его движение отличалось хищной грацией большой кошки, готовой к прыжку. Холодные серые глаза презрительно скользили по окружающим пейзажам, словно всё вокруг было недостойно его внимания.

Ветер вокруг него жил собственной загадочной жизнью — сухие листья кружились в воздухе спиралями без видимых причин, создавая причудливые узоры, а грива его вороного коня развевалась даже в полном безветрии.

Второй всадник выглядел старше и обладал более живым, подвижным лицом, изрезанным морщинами от постоянных размышлений. В его светлых волосах можно было заметить нити седины, а усталые глаза выдавали человека, повидавшего слишком многое в жизни. Его движения были спокойными, но бдительными — как у опытного путешественника, привыкшего к опасностям. Воздух рядом с ним слегка мерцал, словно невидимые испарения поднимались