"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

пойду петь в любой московский ресторан, буду каждый вечер получать по сиреневой бумажке! В выходные — больше. Но из театра выгонят. В кино не пригласят. Со временем забудут Леночку Крылову и её песню про 5 минут.

Сиреневая бумажка — это 25 рублей. 20 вечеров в месяц дадут чаевых на полтыщи плюс какая-то официальная зарплата. Столько в СССР получают разве что академики и маршалы Советского Союза. Но Юля права — это ненадолго. К тому же сопьётся. Кажется легкомысленной, но в целом вполне рассудительная женщина.

— Подытожим. От имени Генерального прокурора СССР дозволяю тебе левые концерты. Более того, если возникнут какие-то тухлые склоки, та же Румянцева начнёт возбухать, что её не приглашают выступать за сто рублей, я помогу соорудить отмазку. Типа была оперативная необходимость в связи с расследованием уголовного дела. Но моё присутствие обязательно. Гафт не будет ревновать?

— Будет! — рассмеялась женщина. — Он тоже женат, но готов отдаться любой смазливой, особенно в поездках, его брак трещит по всем швам, как и мой. Зато я скажу ему, что ты в доле. 10 рублей хватит?

Теперь уже смеялся Леонид.

— В деньгах меня ещё никогда так мелко не ценили. Хватит командировочных… и тебя. Иди ко мне!

Она не отказалась.

Естественно, о левом концерте Леонид поведал Громову и Ловкису на следующее же утро, опустив лишь интимные детали общения с Курочкиной. Нормального общепита в утренние часы в гостинице не наблюдалось, все трое завтракали в буфете, взяв по стакану кофейной бурды и по тарелке картофельного пюре с варёной сосиской. Говорили тихо, чтоб не слышали другие постояльцы.

— Возвращаемся к версии, что маньяк, убивший трёх первых — милиционер-мотоциклист, Гончаренко выводим за скобки. Значит, нужно привлечь внимание маньяка к Юлии. Предлагаю устроить в УВД области концерт с её участием и других московских артистов. Она на сцене затмит всю съёмочную группу. От УВД до гостиницы пойдёт одна, я случайно отлучусь. Наблюдаем, если что — хватаем злодея. У нас же шесть оперов и две машины.

— Красиво, но слишком просто. Сомневаюсь, что получится. Хотя… Если в первый вечер не нападёт, начнёт выслеживать. Айварс, что у тебя с мотоциклистами?

— Работаю, Сергей Михайлович. Сыщики помог-гают. Всего в УВД и райотделах 39 мотоциклов с коляской, «уралы» и «днепры». 4 давно не на ходу, осталось 35. Итого три с пол-ловиной десятка офицеров, старшин и сержантов. Лобовые методы — спросить «не ты ли маньяк-убийца», конечно, не применяю. Поднимаем документы — кто в дни убийств был на службе и где.

— Слабый вариант. Если мотоцикл закреплён за участковым, тот после службы едет на нём домой. И во внеслужебное время тоже пользуется, — возразил Леонид.

— Знаю. Попутно выясняем другие подробности. За три дня и так много собрали. Сергей Михайлович взял на себя Гончар-ренко, я целиком на мотоциклистах.

Очень заметно, что за месяцы среди русскоязычных, в том числе белорусов и украинцев, Айварс начал говорить по-русски свободнее, меньше запинаться. Наверно, и мысли в его мозгах сразу формировались русские, он не тратил времени на внутренний перевод с латышского. Как заметил Громов, когда Ловкнис не слышал, «скоро станет нормальным советским человеком».

Они разошлись. Двум прокурорским работникам предстоял насыщенный день, Леониду выпало прохлаждаться — скучать на съёмочной площадке, откочевавшей от крепостных стен в «партизанский лес», ужинать с артистами, а потом составить компанию Юлии с Валентином.

Гафт, как выяснилось, в большей степени выполнял работу продюсера, нежели партнёра по сцене. Он успел договориться с профкомами нескольких крупных предприятий, на 11 сентября планировалось выступление в Доме культуры Смоленского «Кристалла».

— Надеюсь, расплатятся правильно, — прикидывал Валентин Иосифович. — Хотя бы и готовой продукцией. — Юленька, любишь бриллианты?

Леонид не удержался и выдал: Diamonds are a girl’s best friend. Хит группы ВИА Гра «Лучшие друзья девушек — это бриллианты» ещё не прозвучал, но в СССР уже прошёл фильм с советским прокатным названием «В джазе только девушки», где про бриллианты пела Мерилин Монро.

Они катили по вечерним улицам на «волге» председателя профкома, усатый пожилой водитель клеил ухо к их разговорам, а Гафт, сидевший впереди справа, возмутился:

— Молодой человек! Не к вам обращаюсь.

— Постой, — вмешалась Юлия. — Что за песня?

— Про бриллианты? Из американского фильма. Попытаюсь по-русски… Сейчас… — он сделал вид, что напрягается с переводом, на самом деле извлекал из памяти хотя бы припев. — Вот: «Не хочу теряться в сам-сам-сомнениях, выбирать один из ста вариантов…»

Потом вымучил из себя другие куски незатейливого текста. Мотив он изобразил приблизительно, но Курочкина с её абсолютным музыкальным слухом сориентировалась моментально и спела куплет своим низким голосом да так, что, наверно, обзавидовалась бы и Вера Брежнева.

— Лучшие друзья советской девушки — это «Капитал» Карла Маркса и судьбоносные решения последнего партсъезда, — нравоучительно бросил Гафт. — Пусть наш концерт неофициальный, мы не утверждаем репертуар в отделе культуры облисполкома, но идеологически должны быть идеальны. Иначе мои гешефты на остальные концерты пойдут прахом! И всё из-за вас, молодой человек. Юля, вспомни — сколько выступлений сорвалось у Володи Высоцкого из-за обвинений в воспевании воровской романтики.

— Да, Валентин! — с деланой покорностью согласилась Курочкина и невероятно серьёзно спела, размахивая кулачком:

Сегодня мы не на параде,

Мы к коммунизму на пути.

В коммунистической бригаде

С нами Ленин впереди!

(В. Харитонов)

— Так-то лучше… Не переборщи.

Это выступление Юлии Марковны на «Кристалле», как и театральное в Москве, Леонид смотрел сбоку из-за кулис. Она пела, танцевала. Исполняла сценки, короткие моноспектакли. Гафт объявлял её, аккомпанировал на фортепьяно, сам выходил к публике, зачитывал короткие эпиграммы, давая партнёрше возможность передохнуть. Словом, работал вторым номером, ещё не раскрученный. «О бедном гусаре замолвите слово», «Здравствуйте, я ваша тётя» и другие его многочисленные звёздные роли ждали своего часа, а талантлив он был и тогда.

Курочкину долго не отпускали, осыпали овациями, вызывали на бис… На том уровне популярности, выступай она в постперестроечные годы, с одного концерта рубила бы десятки тысяч долларов, думал Леонид. А тут ста рублям радуется и боязливо крутит головой — не сочтёт ли кто-то эти деньги «нетрудовым доходом».

— На прощание я спою отрывок из одной песни, которую посвящаю передовикам производства и победителям социалистического соревнования на заводе «Кристалл», выпускающим такую нужную стране продукцию!

И выдала а-капелла: «Все они прекрасны без исключения, лучшие друзья девушек — это бриллианты».

— Твою мать… — прошипел Гафт, стоявший рядом с Леонидом. — Доигрались.

— В связке с социалистическим соревнованием знатных огранщиков — пронесёт, — пообещал Леонид, но был удостоен лишь свирепого взгляда.

Потом он нёс охапку цветов, Гафт не взял в руки