Фантастика 2026-98 - Андрей Волковский

можно целый день гулять по торговым центрам, дурачиться с другом и таращиться на безделушки на витринах. А потом можно пойти к Регине, накупив вкусностей, и целый вечер болтать о кино и музыке, о книгах и сериалах.

Когда они обсуждали очередной сериал вроде «Сверхъестественного», Регина вздохнула:

— Хотела бы я видеть что-то большее, чем просто город за окном.

Руслан невольно покосился в сторону окна. За ним догорал летний вечер, озаряя золотом городские улицы. В памяти снова зачем-то возник осколок сна: чёрный силуэт монстра в чужом окне, плачущий мальчик в метели, старая машина с проржавевшим корпусом, несущаяся по ночной трассе.

— Что-то случилось? — спросила Регина, всегда тонко чувствующая перепады его настроения.

— Нет, ничего, — улыбнулся Руслан.

На следующий день он пошёл на тренировку в клуб боевых искусств. Тренер, как всегда, был бодр и совершенно беспощаден к ученикам.

Руслан уже почти забыл о вчерашнем сне, но во время тренировки вдруг отчётливо осознал, что Бьёрн должен носить кожаную куртку и вместительный рюкзак, полный всяких полезностей. Осознание было таким ярким, что Руслан растерялся и схлопотал от партнёра по спаррингу по голове.

Тренировка прошла абы как. Бьёрн смотрел на ученика строго и с недоумением.

— Что стряслось? — спросил он после тренировки. — Ты на себя не похож.

— А у тебя… у вас бывали такие сны, которые ну никак не отпускают? — задумчиво поинтересовался Руслан.

— Только с пережора на ночь! — хмыкнул тренер. — Такого во сне навидаешься, что жуть!

— Монстров?..

— Не, что снова в школу надо. Или что вы все перед соревнованиями в котят превратились! Или что… — Бьёрн на секунду удивительно знакомо нахмурился, но тут же махнул рукой. — А, ерунда это!

Дома Руслан никак не мог сосредоточиться на простых и понятных делах: подмести пол, обсудить с одногруппниками в мессенджере, когда и как отмечать начало учебного года, убраться в комнате, поесть, посмотреть сериал.

Ему всё время казалось, что он должен что-то сделать. Руслан спохватывался, мысленно перебирал нужные дела: всё в порядке. Проверил календарь. Нет, никаких важных дат вроде годовщины знакомства с Региной или Катиного дня рождения он не забыл.

Что же не так? Что не так с его счастливой нормальной жизнью? Может, он просто переутомился? Непонятно, правда, с чего бы, но всё-таки — вдруг?

Руслан отложил телефон, лёг на кровать и закрыл глаза. Сон не шёл. Умиротворение или понимание, что творится, тоже.

Тогда он встал и пошёл в ванную. Ополоснул лицо холодной водой. Посмотрел в зеркало. Левый глаз на секунду показался белым, светящимся. Но стоило моргнуть — и глаза стали прежними, карими.

…Утром Руслан проснулся с чётким осознанием. Если сейчас он забудет про тот глупый, тревожный сон, то скоро всё наладится. Он будет счастлив, родители будут гордиться им, у него будет много приятелей, а Славик и Катя останутся его друзьями. С Региной они поженятся и будут дружить семьями с Бьёрном. У них у всех всё будет хорошо.

Но если он не успокоится, если продолжит копаться в смутных воспоминаниях и пытаться вспомнить тот сон, то всё хорошее закончится. Будет страшно. Будет больно. Там, в том сне, отчаяние и ужас, там разочарование и смерть. И не только для него, но и для тех, кто ему дорог.

Не лезь туда. Будь здесь, где тебе хорошо. Перестань изводиться.

…и кого-то не выведут из бродячей метели. В кого-то вселится гадючья мать. Кто-то сядет в «келпи»…

Ну и пусть! Есть другие, готовые помогать. Оставайся тут.

…и там, в твоём мире, тебя не дождётся другая Регина. Другой Славик, только оклемавшись от смерти деда, потеряет друга. Другая Катя станет злее и жёстче. Родители, которые не гордятся тобой, но любят, никогда не дождутся сына.

Руслан застонал и ударил кулаками по кровати. Почему всё не может быть просто? Почему нельзя быть любимым сыном, хорошим студентом, добрым другом и счастливым влюблённым?

Он встал, оделся и помчался в клуб боевых искусств к Бьёрну.

На улице ему тут и там мерещились на краю восприятия какие-то тени и блики.

Останься в мире, где нет существ и монстров. Где можно быть просто человеком.

Славик. Катя. Мама и папа. Регина!

Он побежал быстрее.

В клубе Бьёрна не оказалось.

— Он дома сегодня, — сказал его коллега, Сергей Игоревич Коновалов.

Руслан кивнул и полетел домой к Бьёрну.

Как ты скажешь ему, что всё это — возможно, иллюзия? Что его родители не ждут его в Улан-Удэ вместе с дедушкой? Что Алтана не его жена, а Тумэн не его сын? Что его второго сынишки и ожидаемой дочки вообще нет и, возможно, никогда не будет? Что там, во сне, Бьёрн — сирота и одиночка?

Руслан стёр взявшиеся невесть откуда слёзы и побежал изо всех сил. Чтоб не передумать.

Вот и дом Бьёрна. Наверное, там, на нужном этаже не стильная студия, а уютная квартира семейного человека, с детской и просторной кухней, где Алтана печёт блинчики и оладушки. Где пахнет домашней едой и слышится детский смех, где царят мир и покой.

Он остановился у смутно знакомой двери.

Решай. Решай сейчас: стучись — или уходи и никогда больше не вспоминай тот сон.

Уходи. Ну же!

Мысли носились в голове, как бешеные, жалили, словно осы, жгли его. Но он уже поднял руку и постучал.

Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял довольный Бьёрн и его мальчишки.

— О, привет! А мы с пацанами как раз в парк собрались! Хочешь с нами?

— Бьёрн… нам надо поговорить… — еле выдавил из себя Руслан.

— Что случилось⁈ Ладно, хорошо. Пацаны, ждать меня! Скоро вернусь или позвоню. Тумэн, будь на связи.

Мальчик кивнул и посмотрел на незваного гостя так, что тому стало совсем тошно. В глазах ребёнка была тоска, словно он понимал, что у него хотят отнять любимого и любящего папу.

У Руслана дрогнули губы, но он сдержался. Дождался, пока тренер закроет дверь, и сказал:

— Бьёрн, это всё иллюзия. Мне так жаль…

— Ты с ума сошёл, Руслан? — нахмурился тре… наставник.

— Нет. Рад бы, но нет. Мы в иллюзии. А на самом деле… Ты помнишь техноспрута и бродячую метель? Белую смерть? Чёрного человека? Наш «офис» в магазине сувениров? Ты же не каратэ меня учил, Бьёрн.

Лицо у наставника сделалось на секунду невыразимо печальным. Потом он стиснул зубы и проговорил:

— А я-то