Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

— Слушаюсь, миледи.

— Нет, вернитесь, — приказывает герцог. — Пейте.

Слуга наливает из бочонка, пьет.

— Теперь налейте вашей дочери.

Слуга подает кубок девушке, что возле Хэммонда. Она тоже пьет, хлопая глазами.

— Теперь, кайр Хэммонд, будьте добры запереть этот бочонок. Мы полакомимся вином завтра.

— Медленный яд?.. — смеется леди Аланис. — Милый Эрвин, вы переоцениваете ум этих ничтожеств!

— Самый умный агент Адриана не смог меня отравить. Будет иронично, если это удастся полному тупице, не правда ли?

Герцог подмигивает герцогине, а она в ответ — ему. Как будто герцогини могут подмигивать! Она сидит слева от «милого Эрвина», подставив его взгляду изуродованную щеку. Бурые рубцы топорщатся на коже, посреди щеки вмятина, будто выгрызенная. Благо, лекарь Мариус кое-как заштопал дырку, иначе герцог видел бы пищу внутри рта герцогини. Зачем она повернулась к нему этой стороной? Насмешка? Вызов? Равнодушие? Что-то еще, чего Джо не в силах понять? Джо многого не понимает, он почти уже привык к этому. Жизнь — не то, что можно понять.

Леди Аланис трогает мизинцем белую ладонь герцога, в этот момент свет мигает и гаснет.

— Пес его куси! — ругается кайр Стил.

Он вроде неплохой парень. Хотя бы понятный, из простых, как сам Джо.

— Не злитесь, кайр, — говорит герцог. — Это не атака, а всего лишь искра. Она то появляется, то пропадает. Искра часто так делает, в этом ее особый секрет.

— При дворе есть три искровых инженера, — говорит герцогиня. — Разыщите их, кайр Хэммонд, пускай починят.

— Это будет сложно. Один инженер бежал в день штурма — уплыл на лодке с двумя слугами. Стрелки Соколика продырявили их.

— А второй?

— Пытался сломать главную машину. Мои парни с ним разобрались.

— А третий?

— Прячется где-то, никто его не видел. Это большое здание, миледи, мы до сих пор не обыскали все помещения.

— Да, миледи, правда, — кивает Стил, — тут пес его знает сколько комнат. Поди разбери, что где.

— Это лень и небрежность, кайры!

Но герцог отчего-то смеется:

— Прошу вас, Хэммонд, ускорьте обыск. Вдруг окажется, что где-то здесь затерялся Адриан! Вот будет забава! Дворец-то большой, вот мы и разминулись с императором!

Красавчик Деймон хохочет от души, герцогиня издает смешок, остальные жуют. Мигнув, свет загорается.

— Благословенен будь, призрак первого инженера, незримый хранитель ламп и проводов!

Герцог воздевает к потолку свои тонкие руки, леди Аланис говорит с укоризной:

— Ваше настроение, милый Эрвин…

Тут раздается звон. Нечто темное пробивает окно, в дожде осколков падает на пол, катится.

— Сожри кобель эти камнеметы, — равнодушно огрызается Стил.

Но девушка — дочь лакея — пронзительно визжит. Вскакивает на ноги, белеет, пучит глаза. Давится визгом. На паркете, разинув рот, лежит голова человека.

— Тьма!

Все вскакивают с мест, кайры хватаются за мечи.

Красавчик Деймон поднимает голову, чтобы показать герцогу.

— Боюсь, кузен, вылазка в ратушу сорвалась. Кайр Деррек вернулся без Перстов Вильгельма.

Северяне с минуту молчат, а мимо окон пролетает что-то. В сумерках сложно рассмотреть снаряды, но все знают, что это — куски человеческих тел.

— Камнеметы, кузен, — говорит Красавчик. — Нужно выехать на берег и разрушить эти чертовы машины. А заодно отблагодарить всех, кто устроил нашим кайрам такие пышные похороны.

— Нельзя этого делать, — отвечает герцог. — На берегу тысячи, они сожрут наш отряд. Мы потеряли людей Деррека, довольно и этого.

— На берегу тысячи мещан, — цедит герцогиня с нажимом на последнее слово. — Сотня верховых рыцарей в полной броне сомнет и растопчет их. Мужики не победят, поскольку и сражаться не будут. Они побегут сразу, как увидят боевых коней.

— Миледи права, милорд, — кивает Хэммонд. — У моста стоят гвардейцы, но не ждут атаки. Мы пробьем их и врежемся в мещан, а те запаникуют и не смогут защититься.

— Напугаем мужиков и спровадим с берега! — говорит кузен герцога. — Больше не захотят помогать Серпу. Врагов у нас поубавится.

— Верно, милорд, — говорит кайр Стил.

— Дело на агатку, — говорит другой кайр, тот, со странным прозвищем Сорок Два.

— Быть может, вы правы… — хмурится герцог.

— Конечно, мы правы, милорд! — отвечает герцогиня. — Убийство северян не должно остаться безнаказанным!

— Но кто поведет отряд? — спрашивает герцог. — Я?..

Почему он спрашивает об этом? На его месте Джо просто крикнул бы: «За мной!» Но Джо не на его месте и ничего не понимает.

— Нет, милорд, вам нельзя рисковать. Вы погибнете — всему конец. Лучше я возглавлю атаку.

— Ну, нет, Хэммонд! — кричит Красавчик. — Размечтался! Я агатовец, мне и командовать вылазкой!

— Позвольте мне, милорд, — говорит Стил, и Джо замечает странную штуку: у Стила вроде как слезятся глаза. — Я же ходил в греях у Деррека. Это он меня сделал воином. Я должен, пес меня куси…

А Сорок Два просто говорит:

— Я могу, милорд. Выполню с блеском, поверьте.

Герцог выбирает Стила. Почему? Счел ли веской его причину? Или просто Стил — самый низкородный из кайров, и герцогу не жаль его?.. Стил отвечает поклоном, а герцог жмет его руку:

— Помоги вам Светлая Агата.

Тогда Джо подходит к миледи и просит:

— Разрешите мне участвовать в вылазке.

Умом он не понимает, зачем это делает. Что-то в глубине сердца заставляет высказать просьбу. Быть может, это — жажда настоящего. Желание совершить, повлиять. Не пировать, когда другие гибнут. Ощутить себя воином. Ощутить себя живым, тьма сожри.

— Что это вы надумали?.. — герцогиня кривит губы. — Вы — моя защита. Я здесь, и вы останетесь здесь.

Защита?.. Ее защита — те три несчастных девушки, что пробуют пищу. И лучники на стенах. А Джоакин — не понять даже, кто, зачем ей нужен. Жизнь вообще — не то, что можно понять…

В бойницы надвратной башни они смотрят, как проворачивается на гигантских шестернях кусок моста и ложится ровно, как мчится через него конный отряд. Темно. Фонари с башни светят на берег, слепя гвардейцев, а мост остается во мраке. Расчет был точен: гвардейцы замечают атаку слишком поздно. За минуту до того, как конники врезаются в их строй.

Хотя какой, к чертям, строй? Там, на берегу, просто лагерь: палатки, костры, телеги,