Обратный отсчет - Токацин

растерянно кивнул и ткнул стержнем в корпус. Ещё три камня вылетели из воды, и он от неожиданности дёрнул рукой. К «примагниченным» конкрециям прилипло ещё пять, и Гедимин еле успел поймать филка за плечо и дёрнуть назад, прочь от полыньи.

— С-спасибо, — пробормотал тот, разглядывая выдернутый стержень и камни, валяющиеся под ногами. — В принципе, не тяжело. Но как-то… неожиданно. Руку дёргает.

— Привыкнешь, — сказал Гедимин, отталкивая мокрые камни от края. Филк с лопатой уже наловчился оббивать окись, колотя плашмя, — из-под чёрной корки проступила неровная зеленоватая поверхность.

— Хватит, — остановил Гедимин сармата, собравшегося стереть последние окисленные слои. — Сейчас — нет смысла. Дочистим перед плавкой. Клади в мешок.

Он поддел чёрные обломки и сбросил в воду. В краю полыньи уже наметилась сточная канавка.

— Хватит, теперь ты, — Вепуат отобрал катушку у филка и подозвал другого. — Пусть каждый попробует. А ты, вон, оббей камни. Кто мокрый — идите грейтесь!

— Тут фауна! — филк поддел лопатой обломок чёрной корки — в него вросло что-то бронированное, в ребристом панцире.

— Фауну — сюда, — Вепуат бросил ему мешок. — Потом изучим.

…Под ногами блестела вода. Филк шагнул на выбоины у края — и едва не соскользнул в пролом. Гедимин, отодвинув его от полыньи, оглянулся на Вепуата.

— Сворачивайтесь. Тает.

— Сейчас, — Вепуат затянул последний мешочек с рудой и широко ухмыльнулся. — Всё, отдай катушку. Осталось последнее…

— А моя очередь? — филк, которому катушки не досталось, недовольно фыркнул. Ухмылка Вепуата стала ещё шире.

— Трос, — скомандовал он, протягивая филку лопату. — Ага, и мешок… Тебя сейчас спустим на дно. Там полметра, дальше — глина. Копай её, кидай в мешок. Наполнится — тебя вытащим, пойдёт следующий.

— В воду? — переспросил филк, оглядываясь на сородичей. Те нахмурились.

— Замёрзнуть не успеешь, — пообещал Вепуат, обвязывая «рудокопа» тросом. — Вот так держись… Спускайте!

Следом полетел мешок, подвешенный на верёвке. Её держали двое угрюмых филков.

— Что копать? Тут ни черта не видно! — донеслось из полыньи.

— Всё, что внизу, — потом разберёмся! — крикнул в ответ Вепуат.

…Трос натянулся. Мешок наполнялся быстро — и в основном глиной, — лишние камни филк бросал в воду.

— Давай наверх! — крикнул Вепуат, заглянув в полынью.

— Сейчас, — отозвался филк. Гедимин услышал плеск и бульканье.

— А это… — филк вытащил что-то из вязкого месива на лопате — и, коротко вскрикнув, тут же выронил и сунул руку в воду. Вся глина вывалилась обратно. Филк сердито фыркнул, затянул горловину мешка и вцепился в трос. По желтоватым волокнам потекло тёмно-красное.

— Руку! — скомандовал Вепуат, едва «рудокоп» выбрался на лёд. Гедимин, взглянув на подтаивающие края полыньи, отобрал у него трос, обвязал второго добровольца, буркнул что-то про осторожность и спустил в воду — сам, для скорости. Убедившись, что до места он добрался и лопату не потерял, сармат повернулся к раненому. Тот держал укушенную руку на весу, спустив с предплечья два слоя окровавленных рукавиц. На указательном пальце темнело кольцо едва заметных проколов — будто острые иглы проткнули кожу вместе с комбинезоном и слоем войлока.

— Любопытные челюсти, — пробормотал Вепуат, роясь в карманах. — Как оно выглядело? Не запомнил?

Филк, отобрав руку, сердито фыркнул и подался назад.

— Только было высматривать! — он быстро натянул обе рукавицы и убрал руки за спину. Вепуат, уже доставший кровяной камень, нехорошо сощурился.

— Уверен, что лечение не нужно?

— Твоё лечение хуже болезни, — отозвался филк. — Вот не хватало из-за царапины…

Гедимин подошёл к полынье. Второй филк быстро кидал глину в мешок, уже не тратя времени на извлечение камней и ксенофауны. Двое держали трос. Гедимин посмотрел на размазанную по волокнам кровь и подтёки на кромке льда и угрюмо сощурился. «Надо же, как её размыло. Там вытечь должно было две-три капли, а вся скважина в крови. Надеюсь, никто не приплывёт на запах…»

… — Да это я не подумал, — Вепуат, просушивая перья у раскалённых камней, виновато щурился на оставленную скважину. Накрыть её было нечем, и подтаявшая поверхность уже заледенела.

— Надо было меньше возиться с рудой, — вздохнул Вепуат, оглядываясь на мокрые мешки. — Проку от неё без материала для форм… Ничего, через пару дней ещё выберемся. Только за глиной. Её быстро накопают, не успеет всё так растаять.

Гедимин пожал плечами. Отчего-то ему было не по себе, и он снова оглянулся на проплавленную в снегу колею. Защитное поле не давало ветру её засыпать; когда камни остыли, внутри похолодало, землю покрыла ледяная корка — но её было нетрудно разбить. Река, омывающая островок, спокойно лежала подо льдом. Ветер уже начал заметать разломы вокруг скважины; никакая ксенофауна из неё не лезла.

— Пойдём, — сказал Гедимин, в очередной раз притрагиваясь к сфалту — и снова опустил руку: стрелять было не в кого. — Пора выбираться.

…Сырая глина из Сфена Воды была иссиня-чёрной, перемешанной с галькой и ледышками. Вепуат выловил всё, что подавало признаки жизни, и теперь филки под его присмотром рассыпали «сырьё» тонким слоем по мешковине. Ледышки в горячем воздухе быстро таяли — капли, падающие в водосток, уже превратились в ручеёк.

— До утра просохнет, — сказал Вепуат, размяв влажный комок. — Пока её лучше не трогать.

— До утра⁈ — ближайший филк выразительно хмыкнул и ткнул пальцем в «термобластер». — А эта штука процесс не ускорит?

— Нельзя, — Вепуат качнул головой. — Перегреется — пойдёт обжиг. Тогда из неё ничего уже не слепишь. А нам её ещё промывать — тут куча песка и всякой дряни.

— А без просушки никак не промыть? — спросил кто-то из филков. — Зачем сушить, если всё равно класть в воду?

Ещё двое согласно кивнули. Один из них покосился на руку и едва заметно сощурился.

— Вода воде рознь, — ответил Вепуат. — Пока всё, что из Сфена Воды, не вытечет… Атайр! Что, до сих пор не зажило? Ну-ка, показывай!

«До сих пор⁈ Час же прошёл…» — мелькнуло в голове у Гедимина, пока филк нехотя снимал рукавицу. Войлок на указательном пальце пропитался кровью. Из проколов вокруг подушечки медленно сочилось чёрное.

— Яд-дро Сатурна… — выдохнул Вепуат, превращаясь в пернатый шар. — Час прошёл!

— Потревожил, пока возился с глиной, —