15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

Письма Ани были из разряда — хранить всю жизнь. От них веяло таким теплом, такой поддержкой… Ни одной негативной строчки! Я читал и наслаждался. Меня ждут, в меня верят, я герой. Вот так прямо и было написано. Несколько раз.

Пока перечитывал — подошло время обеда. А ведь еще в штаб не ходил. А там тоже люди, и им отдохнуть хочется. Как говорил один мой коллега: «В понедельник мне никого не переводи, не до того. И в пятницу тоже, потому что это свинство. А после обеда — вообще непорядочно». Собрал бумаги, помчался в штаб. Сдал кому чего надо, отметился.

В строевой части, которую я по гражданской привычке называю отделом, был один очень интересный эпизод. Пока сидящий по ту сторону стола капитан, измученный документооборотом, просматривал принесенное мной, зазвонил телефон. Начало стандартное, строевая часть, капитан Вишневецкий. А потом он на меня посмотрел и говорит: «Это точно? Так приказа нет еще. Но потихонечку готовить будем, если так. Спасибо, что предупредили». Ушел я и всё думал — это про меня было, или он просто решил на время разговора взгляд на чем-то зафиксировать?

Пришел в столовку, сел за общий со всеми медиками стол. И с Ким тоже. Смотрела на меня Женя виновато, все порывалась что-то сказать. Походу, Дегтярева ей каждый раз наступала на ногу. Уж больно медсестра кривилась характерно.

За столом обсуждали подвиг разведчика Дербунова. На зачистке соседнего кишлака два наших взвода попали в засаду. Пока отходили, вызывали поддержку, обнаружили, что потеряли ефрейтора. Попытка вновь зайти в населенный пункт на поиски не увенчалась успехом. Но все слышали, что в центре шел бой, кто-то долго отстреливался. Потом раздался взрыв гранаты. В принципе было уже все понятно, дождались вертушек, повторно зашли в полуразрушенную деревню — МИ-24 отработали НУРсами. Тело Дербунова удалось найти — он подорвал себя. Рядом лежало несколько побитых осколками душманов.

— Вот кто настоящий герой! — поглядывая на меня, вещал Кубарев. — Исполнил свой долг до конца.

— Второе представление на меня подписывал Шота Николаевич! — я повернулся к капитану. — Если это слишком много на одного человека, то можно потребовать и отменить.

— Дарагой, ты что завелся?! — Георгадзе всплеснул руками. — Какое отменить? Евгений Александрович вообще не тебя имел в виду — штабных. Ни на одном рейде не были, а медалями обвешаны, как елки.

— На спине и то их шесть… — на автомате выдал я.

— На какой спине? — удивился Копец.

Черт! А сказка о Федоте-стрельце еще не написана! Опять спалился.

Весь коллектив смотрел на меня с любопытством. И как выкручиваться?

— Да стишок смешной слышал. Ага, про штабных… — я подмигнул Кубареву. — Царь обещает своему паркетному генералу:

Опосля дождя в четверг

Дам еще медальку сверх.

А тот ему отвечает:

Ишь, медаль!.. Большая честь!..

У меня наград не счесть:

Весь обвешанный, как елка,

На спине — и то их шесть!..

Врачи засмеялись, а я благоразумно решил не продолжать. Там дальше про свержение царя, про то, что генерал отказывается защищать власть. А ведь так совсем скоро и будет. Ждать не долго — в девяносто первом армия и спецслужбы сольются. Какие-то танки удастся пригнать к Белому дому, но «Альфа» штурмовать не станет, солдаты тоже не будут стрелять в защитников. А потом таманцы пригонят свои танки, приедет на бэтээрах Лебедь. Последний, кстати, спасет задницу Ельцина еще раз на выборах в девяносто шестом. По всем расчетам, Ельцин проигрывал Зюганову. Но генерал Лебедь встал во втором туре на его сторону. И чем потом все кончилось для него?.. Подозрительным крушением вертолета Ми-8. Нет, с властью заигрывать нельзя. Тебя всегда предадут, кинут, а не исключено, что еще и убьют!

— А что там дальше? — первой перестала смеяться Ким, серьезно так спросила. Видимо, срисовала мою мрачную физиономию. — Ну в стихах? Ведь есть продолжение?

— Не помню, может, и есть.

— Ладно, посмеялись, теперь к делу, — начал импровизированную планерку Георгадзе. — Завтра в рейд. Два врача — Бубнов и Панов. Просили за вас, ребята, рука, мол, счастливая, — виновато развел он руками. — Так что после обеда проверка оборудования… ну там по плану, Пётр Петрович подскажет, если что.

Буркнули с Петей вразнобой, что всё понятно. К нашему столу подошел криво улыбающийся Карамышев:

— Стихи читаем, Панов?

— Так точно, тащ старший лейтенант.

— Поправился, значит?

— Ага.

— Вечер вашей поэзии отменяется. Опять пора в рейд.

— До нас довели уже. Хотя второй раз подряд…

— Ну извините, — Карамышев дурашливо развел руками. — Мы тут на войне. Есть такая профессия, Родину защищать. Слышали, может? Но для справочки — это я за вас хлопотал. Везунчики всё же, — издевательски добавил он.

Я увидел, как Женя судорожно схватилась за вилку. Которая, как известно — один удар — четыре дырки.

— А змеи там будут?

— Простите, что?!

Глаза старшего лейтенанта забегали.

— Я говорю, змеи в рейде будут?! — для усиления даже привстал. — Очень люблю этих гадов. Давить и бошки отрывать.

Мой голос заполнил собой всю столовую. Стук ложек прекратился, наш стол оказался в перекрестье взглядов.

— Дрюня, ты чего, — рядом подорвался Бубнов, схватил меня за плечи. Зашептал на ухо: — Тихо, не кипешись!

Карамышев тем временем бочком-бочком, начал двигаться в сторону выхода.

— Я этим гадам бошки на раз отрывал, — меня уже несло. — Давил ногами, прикладом их, прикладом!!!

* * *

Из столовой меня увели Бубнов и Копец. Последний трясся больше всех.

— Хрена ли ты разорался, лейтенант?! Это же инцидент! В бригаду сообщат.

— А что он сообщит? — пожал плечами я. Моя антреприза сработала на все сто. Теперь Карамышев будет думать, что я психованный — на пушечный выстрел не подойдет.

— Да молодца Панов, — Бубнов хлопнул меня по плечу. — Косит под психа, глядишь, и в рейд нас не пошлют. Как такому оружие доверить?

— Кто же пойдет?

— Да ты и пойдешь, Ильюха! Хватит на казенных харчах подъедаться. — Бубнов некультурно заржал.

* * *

На выходе из столовки меня поймала Ким. Губы у нее дрожали, в глазах стояли слезы.

— Андрей… Ты, пожалуйста, извини меня! Прямо какое-то умопомрачение нашло. Я так никогда в жизни не поступала, а тут…

Женя попыталась взять меня за руку, но я сам взял ее под локоток, отвел за столовку. Уж больно много лишних ушей вокруг.

— Принято. Но больше так никогда не делай!

— Просто… просто я в тебя влюбилась как дура! — Ким покраснела, шмыгнула носом.

— Почему как дура?

— Мне Дегтярева сказала.