Обратный отсчет - Токацин

плотно закрывая все «люки». Гварза поднял было руку, чтобы отрубить «трап» — туннель, свёрнутый из защитного поля и уложенный зверю на бок — но ближайший к проходу «люк» открылся снова, и кто-то дунул в ревущую трубу. Гедимин удивлённо смотрел на вожаков, выбирающихся в проём. Они успели нацепить все «цацки» — и костяные, и из меховых хвостов. По ним сармат узнал Урджена; остальные двое кочевников на глаза попадались реже.

— Что ещё? — недовольно спросил Гварза, покосившись на Гедимина. Джагул спустился чуть ниже. Уши, прикрытые шапкой, прижались к голове — существу явно было не по себе.

— Больше нет краски, — угрюмо прорычал он. — Совсем.

Гварза раздражённо хмыкнул — и снова покосился на Гедимина, как будто он понимал больше.

— Мы при чём?

— Краски нет, — повторил Джагул. — Её давали Кьюссы. Хеллуг ушли от Кьюссов. Больше не вернутся. Хеллуг теперь племя Пламени. Ты — жрец. Дашь нам краску?

Гедимин ошалело мигнул. Гварза оглянулся на него и угрюмо сощурился.

— Для раскрашивания тела? По вашим ритуалам?

— Мы теперь племя Пламени, — повторил вожак. — Цвет Пламени — какой он? У нас нет.

— Ладно, — сказал Гварза, перестав наконец разглядывать Гедимина. — Вам дадут краску. К следующему купанию. Пока она вам всё равно не нужна.

— Урррх… Жрецы Пламени щедры, — Джагул развернулся к «люку» и втянулся внутрь. Огромный зверь зашевелился, поднимаясь на ноги. «Трап» растворился окончательно. Ещё пару секунд сарматы смотрели уходящему зверю вслед. Потом Гварза повернулся к Гедимину.

— Итак? Какой он — цвет Пламени?

Сармат мигнул.

— А я тут при чём? Химик — Альгот. Есть у него, чем хорошо прокрасить шерсть? Надо же ещё, чтобы шкуру не прожгло…

Гварза поморщился.

— Альгот должен общаться с твоими ручными Джагулами? Ищи Вепуата — и разбирайтесь сами.

…Вепуат присел было на лабораторный стол, но, виновато хмыкнув, спрыгнул и подобрал перья. Альгот, взяв со штатива пробирку с тёмно-синим порошком, задумчиво её разглядывал.

— Думаешь, прокрасит? — спросил Вепуат. — Всё-таки это шерсть…

— Красный же справляется, — отозвался Альгот, переводя взгляд на пробирку с фиолетовым пигментом. — Сырьё местное — волосяник и дождевая жидкость. Думаю, природные резервуары тоже есть — Сфен Кислоты мы ещё не обследовали…

Вепуат толкнул Гедимина в бок, тот сердито сощурился.

— Пигмент, в общем-то, сильный, — сказал химик, глядя на оранжевую пробирку. — Любой из них. В смеси с древесным жиром реакция…

— И тёмную шерсть тоже возьмёт? — спросил Вепуат. — Сейчас-то они все обесцвеченные. Но ведь вырастет нормальная, чёрная.

Альгот пожал плечами.

— По моим расчётам — сработает. Если что — обесцветить несложно.

Вепуат хмыкнул.

— Тогда — бери фиолетовый, — посоветовал он Гедимину. — Фиолетовых Джагулов тут точно не видели.

— В полоску, — повернулся к ним один из лаборантов. — В оранжевую полоску. Раз уж издеваться — так по полной.

Вепуат обиженно фыркнул.

— Кто над ними издевается⁈ Альгот, сколько этого добра нужно на полтораста особей? Может, тебе помочь? Волосяника, там, набрать?

Химик задумчиво сощурился.

— Не помешает. Волосяник, древесный жир… А вообще — нужны лаборанты. Но это уже не к вам.

…Это была чья-то внутренняя раковина — выпуклый диск со множеством искривлённых отростков, кольцами расставленных по вогнутой стороне. В пустоты для внутреннего круга натекло слишком много металла; филк-литейщик отщипывал лишнее и сплющивал шипы, готовясь их загнуть. Он уже примерил к «оправе» округлый осколок «равнинной смальты» — тёмно-красный с ветвящимися чёрными разводами. Вставка блестела со дна «ракушки», как багровый глаз.

— Куэннские камешки, — хмыкнул другой филк, разглядывая только что сделанный перстень. Два сегмента оправы лежали прямо на стеклянной бляшке-вставке и сильно выдавались вперёд, — кольцо напоминало Гедимину кастет.

— Так скажут местные. У них тут всё Куэннское.

Вепуат довольно ухмыльнулся.

— Вот видишь, — он оглянулся на Гедимина. — Смальта пригодилась.

Сармат пожал плечами.

— Пусть развлекаются. Разомнутся на лёгкоплавком — перейдём к рэссене. Наковальня уже есть…

Вепуат поёжился.

…Новый сосуд делали всей толпой. Трубку доверили Урджену. Пока двое возились с ручками и вытягивали пояски на горловине, Джагзуу с горелкой наперевес лепила на плоский стеклянный бок цветные полоски. Приглядевшись, Гедимин опознал в них знаки местной письменности. Ещё одну полосу красного стекла самка прикрепила на округлые бока, чуть выше дна, сведённого в конус, и теперь вытягивала из неё загнутые зубцы. «Странная посудина,» — думал Гедимин, прикидывая, как и к чему это всё может крепиться. «Похоже, подвесная — плоские бока, крепкие ручки… Зачем шипы — непонятно.»

— Что там написано? — спросил Гедимин, закрыв за остывающим сосудом «холодный» отсек печи.

— Имена, — ответил Урджен и почему-то нахмурился.

— Геджер, — Джагзуу, неохотно отложив горелку, посмотрела сармату в лицо и тут же отвела взгляд. — Ваардзаг обещал нам краску. Потом говорил с тобой. Что решили? Краску нам дадут?

Гедимин кивнул.

— Вот такую, — он показал пузырёк с фиолетовым пигментом. Поднять его пришлось повыше — чья-то когтистая лапа едва его не выхватила. Гедимин показал Джагулам кулак, и существа нехотя отступили.

— Нужен волосяник. Много, — он обвёл кочевников тяжёлым взглядом. — Будет волосяник — будет краска.

У соседней печи что-то вспыхивало, шуршало, потрескивало. Гедимин покосился на яркую вспышку — она долго не угасала, но тревожных криков не услышал — видимо, всё шло по плану. Кто-то из Джагулов тоже оглянулся, но его взяли за гриву и втащили в тесное кольцо. Что обсуждали, Гедимин не понимал — кочевники опять говорили какими-то огрызками слов и резкими жестами. Он покосился на горелку — она лежала на месте, на каменном выступе с бортиками. Сармат переложил её в нишу в стене.

Выйдя вслед за Джагулами в «шлюзовую камеру», он остановился и удивлённо мигнул. Вдоль стены лежали детали из синего металла. Кто-то отполировал их до блеска и разложил по парам. Джагулы с глухим рычанием склонились над ними, но под взглядом Гедимина отодвинулись.

— Вещи Урху, — пробормотал Урджен, шумно втягивая воздух. — Вещи ветра.

Остальные, будто этого объяснения и ждали, быстро отвернулись и начали одеваться.

«Вещи… ветра?» — Гедимин пригляделся к деталям и помянул про себя уран и торий. Все эти штуки были сделаны по его чертежу — тому, который вытряс из него Вепуат, привязавшийся с «воротами ветра». «И теперь их, значит, доделали,» — сармат подобрал одну из