Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

полосок света. Его начинало тошнить. И виноват был не алкоголь и не боль от ударов. Это рвалась наружу тоска — неудержимая волна одиночества из глубин души, которую переполняло горе.

Они ненавидели его! Огромный мир плевал ему в лицо, ревел и топал ногами. Он вертелся кувырком, перемалывая его зубами, пачкая ядом ненависти. Колли хотелось бежать отсюда, бежать до тех пор, пока не окажется дома. Ему хотелось плакать и кричать.

— Вы арестованы, — произнес один из полицейских. — Сейчас вас доставят в участок. Стоять спокойно, я сказал!

Когда они вышли на улицу. Колли увидел автомобиль, стоявший у обочины. Какой-то мужчина, забравшись на капот, с интересом разглядывал толпу у входа в заведение. Рядом с ним сидела собака. Парень как парень — стройная фигура, длинная куртка и серая шляпа. Скользнув по нему взглядом, Колли пригляделся к собаке. Огромное лохматое животное тряхнуло шишковатой головой и неуклюже поднялось на мощные черные лапы. Собака-мутант.

Глава 6

Здание конгресса находилось в центре города. В кольце парков и садов высокая башня казалась воплощением мечты. Изящные барельефы украшали каждый ярус этажей, а на тонком шпиле, вознесенном в самое поднебесье, реяло знамя Североамериканского союза. Чуть выше колоннады главного входа над глобусом Земли простирал свои крылья белый голубь свободы. Местные остряки называли здание «колокольней». Знамя было для них «тряпкой», а символ сира — «засранцем». Они не понимали тоски уходящего поколения, с задумчивой грустью подумал Аларик Вэйн.

Он поднялся по длинному пролету лестницы. Охрана, отсалютовав, без слов пропустила его и собаку. В конце мраморного коридора странная пара вошла в автоматический лифт и поднялась в конференц-зал, который располагался на десятом этаже. Вэйн нащупал в кармане мятую пачку, прикурил сигарету и сделал несколько нервных затяжек. В нем снова вскипела напряженность. Он знал, что его здесь ценят. К нему благоволили и ловили каждое его слово. Но при встрече с этими людьми он всегда испытывал страх. Что же им сказать, чтобы они поняли его план? Аларик вздохнул и, опустив руку, погладил бесформенную голову собаки.

Да, ему хотелось нравиться людям. Ему хотелось стать простым парнем в большой компании, которого дружески хлопают по плечу и которому рассказывают смешные анекдоты. Это желание нравиться вызывало страх. Однако понимание причин не избавляло от последствий. Вэйн боялся людей. Однажды он обратился к психиатру. Но какой психиатр мог помочь человеку, мозг которого отличался от всего, что когда-либо встречалось на Земле?

Увидев его, охранник, стоявший у двери, отдал честь и щелкнул каблуками. Вэйн вздрогнул и, кивнув, прошел мимо солдата.

Несмотря на странный мозг, Аларик внешне ничем не отличался от любого нормального человека: средний рост, стройная, немного неуклюжая фигура, тонкие черты лица, взъерошенные каштановые волосы и большие светло-синие глаза. Костюм и куртка маскировали короткое туловище и длинные ноги. Пропорции его тела не совпадали с общепринятыми нормами, но эти различия были почти незаметными. Тем не менее Вэйн воспринимал свой необычный облик как клеймо, как уродливый штрих, который бросался в глаза всем и каждому.

Дверь автоматически открылась, и он прошел в просторный освещенный зал. Сквозь дальнюю стену из прозрачного пластика просматривались горы, сияющий город и наплывающая ночь. Несколько человек прохаживались у двери, еще около полудюжины сидели вокруг большого стола. Они ожидали его. Эти люди, возраст которых колебался от сорока до пятидесяти или даже до шестидесяти, управляли огромным континентом. Они представляли власть. Но сейчас они ожидали его.

Роберт Бонд, президент Северной Америки, поднял усталое лицо и взглянул на вошедшего Вэйна.

— Здравствуйте, Аларик, — сказал он.

Его невыразительный голос казался чем-то обеспокоенным. Другие тоже кивали и шептали приветствия: начальник штаба Нейсон; лидер правящей партии конгресса Рэморез; министр иностранных дел Винкельрайд; министр здоровья и генетики де Гайз; их секретари и помощники — Каннингхэм, Маккена, Джованни.

Вэйн вздохнул и кивнул. Его губы шевельнулись, но слова не шли, словно какая-то преграда в горле мешала им прорваться наружу.

— Я… я…

Он закрыл рот и попытался сконцентрироваться. Они терпеливо ждали, давно привыкнув к его дефектам речи.

— Извините за оп-поздание. В центре города начались беспорядки, и я ос-с-становился, чтобы п-проследить за ситуацией. Дело в том, что нападению п-подвергся один из обитателей нашего холма.

— Да?

Де Гайз склонился вперед. В его голосе чувствовалось волнение.

— Кто это был? Чем все закончилось?

— Тот большой русский. Его зовут Иванович. Сами понимаете — бар, пьяная драка… Так что прошу прощения.

Вэйн раздраженно сжал пальцы в кулак. Черт… Наверное, ему никогда не привыкнуть к обычной речи. Пусть его ум работает не так, как у них, но он должен… он должен научиться выражать свои мысли доходчиво. Аларик помолчал, вытягивая новую нить из паутины мыслей.

— Кажется, никто не пострадал. Полиция арестовала участников драки. Это произошло в баре недалеко от центра города.

Де Гайз холодно усмехнулся:

— Пусть он посидит до утра, а потом мы заберем его под залог. Большой бык! Теперь он поймет, что значит шляться по городу.

— Мне это не нравится, — сказал Рэморез. — Знаю, что надоел вам своими предостережениями, но так больше не может продолжаться, господа. Мы совершаем огромную ошибку. Выделив особый класс привилегированных людей, мы насильно пытаемся внедрить его в демократическое общество.

— Тем не менее этот класс существует, и тут ничего не поделаешь, — пожав плечами, ответил Бонд.

— Если потребуется, мы можем изменить структуру общества, — сказал Нейсон. — Целостность человеческой расы неизмеримо важнее частной формы гражданского правления.

— А я в этом абсолютно не уверен, — парировал Рэморез.

— Черт бы вас побрал, джентльмены, — огрызнулся Нейсон, — если не будет расы людей, не будет и правительства.

— Мы уже обсуждали этот вопрос, — сказал Бойд. — Сегодня на повестке дня другая тема. Если только наш гость не предложит нам что-то новое…

Он взглянул на Вэйна, но мутант покачал головой и застенчиво улыбнулся:

— Прошу прощения. Мне очень хотелось бы разработать для вас идеальное политическое решение, однако я не так силен в человеческих взаимоотношениях. Мой разум функционирует по другим законам. И должен признаться, мне проще рассчитывать электронные и потенциальные поля, чем анализировать общественное мнение.

— Это общая черта нашего времени. И именно поэтому тридцать лет назад мы переступили запретную грань, — сказал Бойд. — Именно поэтому мир стоит перед новой опасностью, которая может означать гибель всего человечества.

Вэйн взглянул на него и удивленно поднял брови. Его невинные, по-детски чистые глаза наполнились тревогой и недоумением.

— Что-то случилось? — спросил он. — Я так давно не слышал никаких новостей.

«Да, ты долго жил вдали от всех, — подумал Бойд. —