"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

В этой теплой суматохе я сразу почувствовал отсутствие двоих, самых важных винтиков в моем механизме.

— С Урала вестей не было? — спросил я у Глебова, сгоняя с лица капитана улыбку. — От Нартова с Орловым ничего?

— Третья неделя пошла, как они уехали, ваше благородие, — посерьезнев, ответил он. — Ждем.

Вечером в большой горнице моей усадьбы, которую Любава наскоро превратила в подобие банкетного зала, было шумно и людно. На длинном дубовом столе дымились щи, стояли горы пирогов и запотевшие жбаны с домашним квасом. За столом собрались все мои люди. Яков Вилимович Брюс, принявший мое приглашение остаться, восседал на почетном месте и, попивая рейнское из своей фляги, с интересом слушал, как Глебов, уже изрядно захмелев, в сотый раз живописал подробности абордажного боя.

— А я ему, ваше высокопревосходительство, прямо с мостик грю: «Огонь»! — басил капитан, обращаясь к Брюсу.

Изабелла была смущена своим порывом до сих пор. А ее отец, капитан де ла Серда, изредка вставлял свои веские тактические поправки:

— Не совсем так, капитан. Мы заходили ему не в борт, а под корму, используя слепость его орудий. Классический прием.

Я улыбался, кивал на очередную байку Глебова, но мыслями был уже далеко. Глядя на пляшущие в камине языки пламени, я видел доменные печи будущего.

Хватит. Хватит латать дыры и реагировать на угрозы. Пора строить целую систему.

Первый узел, становой хребет — железные дороги. Они свяжут эту огромную, неповоротливую страну, превратив ее главную слабость — расстояния — в силу. Второй, питающий его, — промышленность. Компания с Демидовым должна работать как часы, обеспечивая стройку рельсами, углем и машинами. Третий — армия и флот. Новая доктрина, уставы, обучение. И легкий, маневренный флот, способный жалить, а не бодаться.

Но это все — эволюция. Совершенствование того, что уже есть. Этого мало. Англичане или французы рано или поздно скопируют наши паровые машины. Нужен прыжок через ступеньку. Технологический отрыв, который невозможно будет сократить в ближайшие десятилетия. Я вспомнил наши кустарные опыты с гальваникой, получение идеально ровных медных конусов для «Прожигателя»…

В голове, словно искра перескочила на нужный контакт, вспыхнула картина: ночной Петербург, залитый ярким, ровным светом дуговых ламп. Телеграф, за минуты передающий указ из столицы на Урал. Электролиз, позволяющий получать чистейшие металлы… Это был прыжок в другой век. Электричество.

Но для всего этого нужны были люди. Сотни, тысячи людей с новым мышлением. Нартов — гений, но он один. И так родился пятый узел, возможно, самый важный. Инженерная Академия, полноценное учебное заведение здесь, в Игнатовском. Место, где мы будем ковать мозги, создавать касту инженеров, механиков, химиков, которые и станут двигателем всех моих реформ.

И, наконец, последний, самый неприятный узел — царевич Алексей. Головная боль, которую нельзя игнорировать. Задача, требующая дьявольского терпения и таланта психолога, которого у меня не было.

Я оторвался от созерцания огня и встретился взглядом с Брюсом. Он смотрел внимательно, словно пытался разгадать ход моих мыслей.

— Твои заводы, барон, — тихо произнес он, когда в разговорах возникла пауза, — теперь лакомый кусок для всей Европы. Они попытаются украсть твои секреты. Твоя главная война только начинается.

— Я думал об этом, Яков Вилимович, — ответил я. — Думал о том, что нам нужна крепость для знаний. Место, где мы будем растить своих Нартовых.

Брюс одобрительно кивнул. Он понял меня с полуслова. В который раз диву даюсь насколько он вовлечен в процессы, которые я только задумываю, а он схватывает на лету.

Ужин подходил к концу. Гости, разомлевшие от тепла и сытной еды, начали понемногу расходиться. Я проводил Брюса до самой кареты. Уже садясь внутрь, он задержался на мгновение, и его лицо стало серьезным.

— Я отправляюсь в столицу, — сказал он, и его голос стал тише. — Государь спросит, каков твой следующий шаг. Что мне ему передать, барон? Что ты дашь ему после этой победы? Продолжение или начало чего-то нового?

Он не дал мне ответить, хлопнула дверца, карета тронулась, растворяясь в темноте. А я остался один на крыльце, и его вопрос завис в воздухе.

Я долго стоял, вдыхая запах дыма из заводских труб. Игнатовское, мое детище, не спало. Из окон мастерских лился тусклый свет, доносился приглушенный стук.

Вопрос Брюса требовал ответа. Продолжение или начало? Эволюция или революция?

Но дело было уже не только в Царе. Его нетерпение — лишь катализатор.

Я ходил по опустевшему двору, и мысли мои метались между паровозами и динамо-машинами, между рельсами и телеграфными проводами. Паровая машина — это сила, но сила грубая, механическая. А электричество… это было нечто иное. Сила, способная передаваться на расстояние мгновенно. Сила, способная изменять саму химию веществ.

Я вернулся к себе в контору. Смахнув со стола чертежи паровоза, я взял чистый лист бумаги и грифель. Руки сами, почти бессознательно, начали рисовать. Я набросал схему примитивной динамо-машины: ротор с обмоткой, вращающийся между полюсами мощного электромагнита. Рядом — схема электролизной ванны.

Телеграф, который свяжет Петербург и Игнатовское. Электродуговая сварка, которая позволит создавать невиданной прочности котлы и корпуса кораблей. Электролиз, который даст нам чистейший алюминий… И тут же мысленно осекся. Какой, к черту, алюминий? Для его получения нужны объемы электроэнергии, сравнимые с мощностью небольшой гидроэлектростанции, до которой нам еще как до луны пешком. Но медь… Мы сможем получать электролитически чистую медь, идеальную для проволоки. Мы сможем покрывать железо тончайшим слоем цинка, создавая защиту от ржавчины.

Это и было то самое «начало», целый каскад новых технологий, вытекающих одна из другой. Новая промышленная революция, о которой здесь еще никто даже не догадывался.

Но тут же, следом за эйфорией, пришло отрезвление. Целый ворох практических, неразрешимых, казалось бы, задач.

Динамо-машина? Для нее нужна изолированная проволока. Чем изолировать сотни метров медной жилы? Лаком на основе смолы? Он растрескается. Шелком? Дорого и долго. Каучук! Он идеален. Но он растет в Южной Америке, на другом конце света. Значит, нужна целая экспедиция, сравнимая по сложности со шведским рейдом.

Мощные электромагниты? Для них нужна мягкая сталь с особыми свойствами, а у нас каждая капля легированного сплава на счету для винтовочных стволов.

Все упиралось одно в другое, создавая гордиев узел проблем. Я смотрел на свой эскиз, изящную схему, которая обещала невероятную мощь. Между этой идеей и ее воплощением лежит пропасть, которую нужно будет замостить десятками