Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

он едва не задохнулся… Колли открыл клапан подачи кислорода и втянул в легкие бодрящий воздух. Еще миг, и он потерял бы сознание. А может быть, он уже его потерял… Звезды перестали дрожать и снова превратились в яркие колючие точки. Он поднялся и взглянул на линию горизонта, куда спускался мостик Млечного Пути.

Колли почти не чувствовал ног. Они двигались сами по себе. Ясность в голове пошла на убыль, и, цепляясь за ее остатки, он остановился, чтобы осмотреть звезды и определить направление. Его больше не волновало, дойдет он до корабля или нет.

На востоке начинало светлеть. Изумрудная зелень расползалась все выше и выше. А потом на грани мира, возвещая о наступлении нового дня, вспыхнуло усохшее солнце. Сколько же еще идти?

Он шел тяжело и медленно, пригнувшись вперед и безвольно опустив руки. Однажды, вынырнув из забытья и придя в себя, Колли заметил, что у него изо рта вываливается взбухший язык. Помогая пересохшими губами, он с трудом втянул его обратно. Песчаные дюны превратились в мелкую рябь. Пустыня беспокойно мерцала, и ему казалось, что он бредет по воде. Издалека доносился ровный шум прибоя.

Индикатор воздуха замер на нулевой отметке. Колли включил воздушную помпу, перевел ее на питание от аккумулятора и отбросил в пыль пустой баллон. Насос едва позволял дышать, сухой воздух раздражал гортань; нос и горло обжигала колющая боль. Он попробовал бежать, но упал на песок и долго не мог собраться с силами, чтобы встать и пойти дальше. После этого он только шел.

Он шел все дальше и дальше.

Солнце слепило глаза и прожигало мозг. Колли перестал проверять направление. Он все больше пригибался к земле и брел наугад, закрыв глаза. Иногда его голова рывком поднималась, но кругом по-прежнему была пустыня.

Хотя подожди… О Боже!

Он увидел яркий блеск металла. Корабль! Сквозь алый туман и оцепенение в глубины забытья пробился лучик удивления. Неужели он все-таки нашел дорогу назад? Но память высохла от жажды, и Колли никак не мог вспомнить, зачем он сюда шел.

Воздушный насос зашипел и перешел на холостые обороты. Сел аккумулятор, подумал он, не совсем понимая смысл этих слов. Значит, они все же не ставили его на подзарядку. Он с тоской взглянул на далекую ракету. Она не приближалась ни на шаг. И вокруг ни одной живой души.

«А ты хотел кого-то увидеть?» — рассеянно спросил он себя. Колли шагнул вперед и упал. Он медленно поднялся и снова упал.

«Не сдавайся, парень, — тихо шептал он себе. — Ползи, пока хватит сил. Закуси губу и ползи…»

Насос с тихим свистом заглох. И Колли уже не чувствовал холода, который пробирался в скафандр. Корабль исчез в клочковатой тьме. Но человек не сдавался — он продолжал ползти вперед.

А потом чернота сгустилась, заполнила весь мир и ударила его в лицо. По телу пробежала волна конвульсий, и Колли погрузился в огромный океан.

Глава 16

Крючок дернулся и впился в плоть, раздирая мясо. Ты чувствуешь резкий рывок и, удивляясь тому, что еще жив, погружаешься в беспросветный сон. Но нить извне не дает покоя, она тянет вверх — все выше и выше.

Солнечный свет пылает огнем на жидком небосводе. Ты почти видишь чудовищную фигуру Рыбака, но мозг тонет в серой мгле, с единственным цветным пятном твоей кровавой раны, и, ослепнув от ужаса, ты понимаешь, что Рыбак вытаскивает тебя вверх, к испепеляющему свету солнца.

Ты напрягаешь силы и, одолев это мощное притяжение к небу, уносишься назад в глубины моря. Но голову, а потом и все тело снова разворачивает назад, и ты опять чувствуешь яростный рывок. Тело сгибается в дугу, плавники и хвост взбивают прохладную воду и сонный полумрак, но с каждым поворотом катушки леска подтягивается вверх, и вся твоя душа становится одним огромным и отчаянным НЕТ.

И снова вверх, дергаясь и вырываясь, сражаясь с болью и желая вернуться в темную глубину. Крюк впился в тело, впереди — зловещий свет. Рыбак заговорил, но между тобой и им протянулись миллионы миль. Слова превращаются в гулкое эхо, и оно заполняет огромные просторы пустой Вселенной. Сражаясь за жизнь и сходя с ума от страха, ты выплываешь на поверхность. Сухой воздух терзает воспаленное горло; свет кажется жаром ревущего пламени. А затем, сметая с неба миллионы любопытных звезд, до тебя доносится голос Рыбака:

— Он приходит в себя.

Ты слышишь визгливый скрип старого колеса времени и под раскаты грома приходишь в себя, от жгучей боли кусая собственный хвост. Леска ослабла, и мозг скользит в приятную тьму. О, отродье ночи и первобытной сырости, в судорогах вдыхающее воздух жизни! Крюк в твоем рту, как живая тварь. Ты можешь извергнуть собственные кишки, но крюк по-прежнему останется здесь. Леска вздрагивает, и тело взлетает в ужасное небо.

Тебя поймал Рыбак, и теперь впереди лишь боль и бесцельные метания, метания, метания, пока не иссякнут силы и леска не вытащит тебя на берег. А потом ты затрепещешь в прибрежной грязи, и океан отхлынет от тебя, унося вдаль великие воды. Он вытечет из мозга, нервов и костей, и ты снова станешь собой, но где-то на донышке черепа останется ожидание смерти. И океан тоже будет ждать тебя, темнея в глубине сознания.

Ты лежишь без сил, с тоской провожая обрывки доброго мрака, и на тебя смотрит ужасное лицо Рыбака.

— Колли, с тобой все в порядке?

Голос Вэйна был мягким и нежным, как женская рука.

— Д-д-да.

Колли осмотрелся вокруг. Голова казалась неподъемной — он мог лишь слегка поворачивать се на подушке. Легкий всплеск любопытства вернул былую ясность, и мысли понеслись, как крылатые кони, безудержно выскакивая на поверхность ума, омытого долгим дождем.

— Неужели я все же… дошел?

— Да, черт возьми, ты почти дошел, — проворчал Фейнберг. — Но в паре миль от корабля ты едва не отдал концы. Если бы мы не вели наблюдение… Одним словом, эта пустыня могла стать твоей могилой. И когда ребята притащили тебя сюда, ты мало чем отличался от трупа.

— Нам пришлось обойтись с тобой довольно грубо, — запинаясь, произнес Вэйн. — Плазма, наркотики… Так что я прошу прощения. Мы хотели как можно быстрее привести тебя в чувство и оставить при этом в живых.

— Да, я понимаю.

С губ Колли срывался тихий шепот, но в абсолютном безмолвии корабля они без труда разбирали его слова.

— Надо спешить.

— А что такое? — с тревогой спросил Аракелян. — Что с вами случилось?

Колли