Экстрасенс в СССР 3 - Александр Яманов

будет воспаляться при любом воспоминании о моей персоне. Ну и ещё я ему немного расшатаю здоровье, обеспечив хорошим и непроизвольно возникающим стулом. Думаю, вскоре к следаку прилипнет прозвище «засранец»!

Через двадцать минут мы с адвокатом покинули здание РОВД. Отойдя в сторонку, он закурил и предложил мне сигарету «Космос», но я отказался. Тогда юрист протянул руку для приветствия.

— Разрешите представиться? Олег Петрович Верещагин, член смоленской областной коллегии адвокатов. Прибыл сюда по просьбе нашей общей знакомой — журналистки Анастасии Волковой.

Пожав руку, я удивился тому факту, что адвокат из Смоленска. Однако всплывшие на поверхность мысли юриста тут же многое прояснили. Оказалось, он адвокат дальнобойщика, чьё дело, сфабрикованное Жевнеровичем, сейчас находится в суде.

А ведь Анастасия права. Зачем вызывать кого-то из Москвы, если можно привлечь местного адвоката, который уже в курсе всех нюансов.

— Спасибо за помощь! — поблагодарил я.

С Верещагиным хотелось поговорить о многом, но пока нельзя себя проявлять. Вдруг адвокат сам начал задавать интересные вопросы.

— Мне сообщили по секрету, что некто Малышев признался в нескольких убийствах, и вы при этом присутствовали? — полушёпотом произнёс Олег Петрович.

— Он всю ночь рассказывал, как убивал девушек. Это просто жуть какая-то, — отвечаю, поморщившись.

— Меня интересует убийство, произошедшее два года назад зимой. Малышев рассказывал про изнасилованную и сбитую машиной девушку, которую он душил?

— Да.

Адвокат удовлетворённо кивнул.

— Это правда, что он указал место захоронения ещё одной жертвы? — последовал следующий вопрос.

— Да.

— Значит, точно

не выкрутится! — удовлетворённо выдохнул Верещагин. — Это очень вовремя. Да и Жевнеровича больше нет. Вот после чьего ухода советские граждане точно не будут плакать. Жаль, что сия участь миновала его костоломов.

Адвокат продолжил задавать уточняющие вопросы. Потом протянул мне визитку и посоветовал в случае неприятностей звонить в любое время. Пока мы разговаривали, рядом припарковалась красная «копейка» Волковой.

Подойдя к нам, журналистка обменялась несколькими фразами с адвокатом, после чего он вернулся в РОВД.

— Давай, я отвезу тебя в ресторан, покормлю, и ты мне всё расскажешь? — предложила Анастасия.

— Нет. Отвези меня туда, куда тебя приводил Саня, — отказался я. — Мне надо помыться и выспаться. Иначе меня сейчас срубит. А вечером встретимся в «Чайке», и я всё расскажу.

Акула хотела возразить, но, видимо, мой помятый вид, заставил её смириться и кивнуть.

Глава 2

Разговор с Волковой

В семь вечера меня разбудила возня на веранде. Кто-то хлопал холодильником и гремел кухонной утварью. Выйдя из спальни, я обнаружил Саню, методично забивающего холодильник какими-то свёртками.

— Ты наркоту подкидываешь, что ли? — спросил я, заметив почти одинаковые брикеты, обмотанные упаковочной бумагой.

Рыжий уставился на меня и захлопал глазами.

— Какую наркоту? Это же сало! Соседи огромного хряка позавчера зарезали. Мы с батькой помогали разделывать. Вот нам немного мяса и подкинули. И сами, конечно, прикупили по сходной цене. Я подумал, и для тебя тоже взял. Здесь килограммов десять мяса и столько же сала. Мать сразу засолила и приказала к тебе отнести. Короче, с тебя двадцать рублей.

— Спасибо, друг! С тобой от голодной смерти точно не помрёшь. Надеюсь, мясо для шашлыка подойдёт?

— Обижаешь, я сам выбирал. Никакого окорока, только рёбра и спина, — улыбнулся Саня.

— Вот и хорошо! Теперь бы мангал до завтра найти.

— А чего ждать? Давай сегодня забацаем. Я и коньяка твоего любимого прикупил. Надо же как-то освобождение отметить, — ответил Рыжий и указал на две бутылки «Белого аиста», стоящие на столе.

— Заманчиво, но мне сегодня надо успеть посетить ресторан «Чайка», — отказываюсь, грустно вздохнув.

— К своей журналистике спешишь? Тогда дело понятное.

— Это строго деловая встреча, — сказал я, но не особо уверенно.

Если уж начистоту, то Волкова привлекает меня, как девушка. Но осознание того, что мы из разных слоёв советского общества, буквально гасит все позывы.

Ну, не нравится мне несправедливость и расслоение по праву рождения. В прошлой жизни приходилось подстраиваться под обстоятельства. Однако здесь из всех утюгов трубят о равноправии. И разделение вроде заметно не так сильно. Но от этого оно выглядит ещё более уродским.

Внизу рабочий класс, колхозники и мелкие служащие. Повыше ИТР и мелкое начальство, вроде руководителей всяких отделов. Над ними тот, кто может зарабатывать незаконно, но не имеет права этого показать. Завершают нижний уровень руководители предприятий. А над этой конструкцией стоит номенклатура, в свою очередь, разделённая на уровни. Естественно, есть актёры, космонавты и спортсмены, но они не имеют даже толики влияния, сопоставимого с возможностями партократа средней руки.

Когда-то система неплохо действовала, но без сильного лидера оказалась недееспособной. Она попросту выродилась, создав новый правящий класс. Причём в массе своей состоящей из обычных приспособленцев и карьеристов, наплевавших на идею. А тех, кто сейчас сидит на самом верху, даже клинический идиот не назовёт сильными. Лидеры СССР давно забронзовели, превратившись в обычных старых и трусливых маразматиков. Годы неестественного отбора, когда наверх лезла всякая пена, начали давать результат. Именно эта субстанция и породила предателя, который развалит страну и уничтожит неплохую идею.

Касательно встречи, то Саня всё понял и не стал напрашиваться на поход в ресторан. Я же попросил друга выкатить мотоцикл из лодочного сарая и начал быстро собираться.

* * *

В девять мы с Саней подкатили к гостиничной парковке. Я пожал другу руку, проследил, как он уезжает, и затем зашёл в фойе «Чайки». Меня узнали и даже не пытались остановить. Войдя в ресторан, я трудом разглядел Волкову, сидевшую в тёмном углу за небольшим столиком.

На столе стояла ополовиненная бутылка шампанского, и не открытая армянского коньяка, а также закуски с салатами.

— Что отмечаешь? — спросил я, кивнув на бутылку «Советского».

— Сегодня днём прибыла группа из московской прокуратуры. Малышев продолжает давать показания. Конечно, пройдёт ещё немало времени, но скоро все невинно осуждённые выйдут на свободу. Смоленские следователи отстранены от дела. Жаль, что у Жевнеровича открылась старая болячка, и он умер. Так бы прокурор получил немалый срок за своё самодурство.

— Я тоже называл это самодурством, а пообщавшись, понял, что наш прокурор — кровавый упырь не лучше Малышева. Ведь он сажал невиновных больше двадцати лет, и ему никто не мешал. Как там за глаза его называли коллеги и начальство?

— Советский Мегре, — усмехнулась Анастасия.

— Ага, Мегре херов! Он