Экстрасенс в СССР 3 - Александр Яманов

держал показатели раскрываемости особо тяжких преступлений на невиданной высоте. И всё за счёт посадки неблагонадёжных граждан, попавшихся на глаза. Думаешь, его начальство об этом не знало?

— Насчёт знали, я не уверена. Скорее всего, догадывались, — кивнула Волкова

— И эти догадливые останутся на своих местах. Хотя вся эта шобла должна сидеть. Всех собак просто повесят на сдохшего Жевнеровича. Может, его ручных палачей уволят с сохранением положенных льгот и будущей высокой пенсии. А теперь подумай, сколько таких случаев в масштабах страны?

— Лёша, мне не нравится твой настрой. Сейчас мы победили. Московская группа во всём разберётся. Давай выпьем, нам есть за что, — предложила журналистка и попыталась налить мне шампанского.

Я отодвинул бокал в сторону.

— Спиртное с пузырьками не уважаю.

Взяв бутылку коньяка, выдернул пробку и налил себе полную рюмку. После пережитого, выпить действительно хочется

— Давай выпьем, за всех пострадавших, только не чокаясь, — салютую девушке с усмешкой.

Выпили. Коньяк рухнул в пищевод, отозвавшись приятным теплом. А я подумал и решил, что надо высказаться о наболевшем. Ведь в КПЗ было время подумать.

— Настя, можно относиться к произошедшему, как к победе. Но москвичи приехали не для того, чтобы исправить сложившуюся ситуацию. Им надо потушить пожар. Конечно, они разберутся в некоторых деталях. Малышев получит высшую меру. А дальше что?

— Выпустят и реабилитируют невиновных. Покажут всем, что так больше делать нельзя, — произнесла журналистка.

— Здесь нельзя, а в других местах получается, можно? Сдаётся мне, что это системная ошибка. Просто у нас случился перекос, сорвавший с рельсов поезд правосудия. Вот ты пожалела, что Жевнерович не дожил до обнародования его преступных деяний. А я, наоборот, рад, что он сдох. Подумай сама, какое наказание ему грозило? Реальный срок? Не смеши меня. Всё свелось бы к выявленным досадным ошибкам пожилого и очень авторитетного товарища прокурора. Он ведь партизанил и Родину защищал! Конечно, с работы прокурора бы уволили. Но даже не с позором. Этого упыря бы просто отправили на пенсию, сохранив звания и награды. Представляешь? Он пытал людей, одного из которых расстреляли. Другим сломал жизнь, отняв целые годы. И за это система никого не наказал. Я больше чем уверен, что оба капитана-палача не сядут. Так какая это победа?

Акула пера хотела возразить. Но она девушка умная, и поняла, что я прав. Воспользовавшись паузой, я подлил ей шампанское, а себе коньяка.

— А теперь ответь мне на вопрос. Позволят ли тебе опубликовать в «комсомолке» хотя бы одну серьёзную статью о серийном убийце Малышеве? Или как отреагирует твой редактор на преступления прокурора, которого десятилетиями прикрывало начальство?

Волкова сразу отрицательно покачала головой.

— Я попытаюсь, но вряд ли получится. Серию заметок точно разрешат, но даже полосу, тем более первую, под статью не выделят. Придётся писать, что-то вроде очерка для спецлитературы, имеющей ограниченный круг читателей. Потом я обязательно напишу об этом книгу. Кстати, серийный убийца, очень интересное и ёмкое определение. Подобного сочетания раньше не слышала. Надо начать использовать его при описании преступлений Малышева.

— Надеюсь, заметки и очерки будут без упоминания экстрасенсорики?

— Разумеется, обойдусь без этого. Насчёт неразглашения твоего участия — дело понятное, — кивнула Волкова и закурила сигарету, — Не хочу, чтобы тобой заинтересовалось КГБ. А то ведь запрут в научной лаборатории и начнут ставить эксперименты.

Акула пера не врала. Только она заботилась не обо мне. Ей нужно эксклюзивное право использовать мои способности. На них у москвички просто грандиозные планы.

У меня тоже есть некоторые соображения. Волкова просто живёт работой, и в будущем станет криминальной журналисткой. Плюс, осталось всего несколько лет до возможности писать об этой теме открыто. Её связи и рвение поможет привлечь внимание общественности к теме серийных убийц, уже начавших терроризировать население страны. Я, в свою очередь, собираюсь сливать ей информацию о маньяках, которых вспомнил: Чикатило, Михасевич, Головкин и ещё пяток изуверов. Нельзя позволять этой погани творить зло. А МВД ловить эту падаль будет очень долго.

— Надеюсь, ты не собираешься покончить с расследованиями? — спрашиваю, наливая коньяк и шампанское.

— Нет! — не задумываясь, ответила журналистка.

— Вот и молодец! С твоими связями это принесёт людям немало пользы. А я постараюсь помочь с поимкой всяких уродов.

Волкова аж подобралась, став похожей на охотничью собаку. Она отставила в сторону бокал и посмотрела мне в глаза.

— А ведь у тебя на примете есть другие убийцы?

Я кивнул.

— Во время погружений в астрал пришла одна фамилия, — вру и даже не краснею, — Некто Чикатило. Пока просто запомни эту фамилию. Как появится возможность добыть больше информации, сразу сообщу.

Анастасия кивнула, но не стала настаивать на продолжении. Мы выпили и попросили официантку принести горячее. Алкоголь уже ударил в голову, а она нужна мне ясной.

— Лёша, ответь на ещё один вопрос, — произнесла акула пера, — Ты когда-нибудь пробовал развивать свой дар? А вдруг ты способен на большее?

Вот же догадливая. Одно хорошо, Настя не трепло и понимает, что я ей нужен. Этим и будем пользоваться.

— Сразу предупреждаю, что не буду помогать таким людям, как твой дед. Но для тебя сделаю исключение.

— Что значит, таким как мой дед? — возмутилась Волкова, а её глаза просто полыхнули гневов.

— Речь о партийной номенклатуре и управленцах высшего ранга. Я раньше не спрашивал, кто твой дед. Но уверен, что он относится к высшей касте нашего государства.

— Ты что несёшь? Какая высшая каста? Мой дед воевал, стоял у истоков советского телевидения, а теперь занимает заслуженное место в ЦК КПСС. А я, по-твоему, такая же? Тоже отношусь к придуманной касте?

— Конечно! Посмотри на себя со стороны. Например, для тебя этот ресторан — обыденность. Или взять твою одежду с машиной. А давай произведём эксперимент. Достань кошелёк, пожалуйста, — не даю журналистке возможности возразить и указываю на сумку, лежащую на соседнем стуле.

Анастасии предложение не нравилось, но она выполнила просьбу.

— Посчитай сколько там?

— Чуть более шестисот рублей. Особо не шиканёшь, — проворчала москвичка, пересчитав деньги.

— А ты скажи это моему другу, которому дико покупать джинсы за двести рублей, — отвечаю с усмешкой и наливаю себе коньяк.

— Двести — нормальная цена. Чего тут необычного? — так и не поняла Волкова.

— То, что это стандартная получка на нашем заводе, вместе с прогрессивкой и надбавками.