Холодный век - Аркадий Габышев

убить. И голодные звери, и жадные до чужого добра люди, и этот холод, что точит душу. Я хорошо стреляю из лука. Почти не промахиваюсь. А ты что умеешь делать, кроме как бежать? – Его вопрос прозвучал не как допрос, а как деловая реплика, оценивающая ресурсы предстоящего предприятия.

Эриан уже полностью оделся и присел у печи, подставляя ладони её живительному жару. Он смотрел на огонь и думал о том, как же здесь, в этой крошечной точке тепла, хорошо и правильно. И так же правильно ли – покидать её, шагая навстречу безумию, которое он сам за собой привёл.

– Я мечник, – тихо, но твёрдо сказал он, глядя на язычки пламени. – Сражу любого в честном бою. Клинок в моей руке не знает пощады. Я десять лет стоял в карауле на стенах Крепости Чёрного Клена. Видел, как восходит солнце и как лунный свет ложится на зубцы башен. Я знаю, как строится строй, как держать щит, чтобы он защищал товарища, и как наносить удар, который проходит сквозь кольчугу.

Он поднял взгляд на старика. Тот слушал, не перебивая, его лицо было невозмутимо.

– Но только не того, кого не видно, – голос Эриана дрогнул. – Не того, кто бьёт по разуму, а не по щиту. То, что оттуда вырвалось не сражалось оружием… Дозорные слышали шёпот, звавший их по имени, и шли за ним в ночь, чтобы исчезнуть. Мы не могли сразиться с пустотой. Не думай, что бежал потому, что я трус. Я бежал, чтобы выжить. Чтобы набраться сил и понять, как сражаться с тем, что нельзя пронзить сталью. И сейчас… сейчас я не знаю, есть ли в этом смысл.

Старик молча кивнул, как будто услышал именно то, что ожидал. Он подошёл к печи, взял со стола ещё одно яйцо, очистил его и протянул Эриану.

– Ешь. Силы понадобятся. А смысл… – он усмехнулся, и в этот раз в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. – Смысл не в том, чтобы найти ответ. А в том, чтобы не переставать искать. И двигаться. Всегда двигаться. Мёртвые идут только в одном направлении. Пока мы идём вперёд, мы живём. И, возможно, учимся.

Он потушил свечу, и в хижине стало почти темно, если не считать тусклого света из печи. Затем он надел капюшон, взял свой лук и мешок.

– Пора. Пока мы тут философствуем, твоя метель подбирается всё ближе.

Эриан послушно встал, доел яйцо и последовал за ним к двери. Старик не стал запирать её, лишь прикрыл поплотнее, будто оставляя приют для следующего несчастного.

Они вышли в ад.

Ветер ударил в лицо с такой силой, что у Эриана перехватило дыхание. Холод не просто кусал -он жёг кожу, впивался иглами в лёгкие. Белая мгла была абсолютной, слепящей. Снег кружился в бешеном танце, стирая горизонт, небо, землю. Мир сжался до размеров пары шагов впереди идущего старика.

Эриан обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на хижину – тот крошечный островок спасения, что подарил ему несколько часов покоя. Но её уже не было видно. Поглотила белизна. Словно её и не никогда существовало.

Он почувствовал, как что-то тяжёлое и холодное сжалось у него внутри. Тоска по теплу, которого он едва коснулся.

Старик, не оборачиваясь, прокричал сквозь вой ветра:

– Не оглядывайся! Впереди – наша дорога, а позади – только тень.

И они зашагали в белую пустоту, двое крошечных точек против всепоглощающего холода. Навстречу неизвестности, опасностям и, возможно, единственному шансу понять, что же на самом деле идёт за ними по пятам.

Глава вторая. Низкорослый гость.

– Ты спустился с тех самых гор, чтобы напиться в моей таверне и уснуть прямо на полу?

Эти слова прозвучали словно эхо, донёсшееся из дальних пещер. Он открыл глаза и увидел людей: кто сидел на стульях, кто стоял, но все они с нескрываемым удивлением уставились на него, слегка приклонившись, будто рассматривая диковинного зверя. Таверна. Тёплый пол, задымлённые свечи на стенах, тихий треск поленьев в печи и тишина. Необычайная, гнетущая тишина для такого места. Ведь обычно в тавернах стоит оглушительный гул: старухи, дети, старики, мужчины с девицами… А сейчас – все молча смотрели на него.

– Кто ты и как тебя зовут, гном? – спросила старуха.

Было видно, что она здесь главная. Она восседала на самом большом стуле, подобно идолу, и грозно упиралась одной ладонью в колено. Голова её была повязана платком из дорогой, хоть и потёртой парчи, а одежда говорила о достатке, скрытом под слоями пыли и времени.

– Отвечай! Иначе в миг вылетишь отсюда прямиком в этот холод!

Гном с трудом приподнялся и уселся на полу, прислонившись спиной к тёплой стене. В воздухе пахло кислым элем, жареным мясом и влажной шерстью.

– Я кузнец. И звать меня Борд Молот Синегорцев! Есть выпить?! – его голос, низкий и хриплый, будто рождался в самой глубине гор, пророкотал под одобрительный смех пары завсегдатаев.

– А ты наглый, как и все гномы! Ладно, дайте ему выпить эля. Двойную порцию.

Старуху явно заинтересовало его прозвище. Она неотрывно смотрела ему в глаза, не моргая. Её взгляд был острым, орлиным, будто она уже вот-вот вцепится когтями в свою жертву. – Гномы давно не захаживали к нам. После той войны Трёх Морей вы все куда-то пропали.

Она резко захохотала, так что её голова откинулась назад, обнажив жилистую шею. А потом, словно отпустив тетиву, она снова прицелилась в него взглядом. – Или вас всех перебили, или вы сбежали в горы, да повыше, прятаться, как суслики!

Собравшиеся начали робко подхихикивать, но старуха резко взметнула руку – и в зале вновь наступила мгновенная, мёртвая тишина. Да, она была жёсткой хозяйкой. Жёсткой, как зимняя земля.

– Ещё раз так пошутишь, и я голыми руками переломаю кости всем в этой таверне! – прорычал гном и попытался вскочить на ноги, но двое дюжих мужчин сразу же схватили его за плечи.

– Какой горячий! Лихой! – старуха не смогла сдержать усмешку. – Видимо, не зря тебя прозвали Молотом Синегорцев! Люблю я таких мужчин! Не то что вы, местные доходяги! С одним пьяным гномом еле справились!

Она медленно поднялась. Её рост оказался высоченным, она почти доставала до массивной деревянной люстры, свисавшей с потолка. Затем она плавно присела на корточки, и её морщинистое лицо приблизилось к лицу гнома так близко, что он почувствовал запах старого вина и полыни. – Если я оставлю тебя в живых, то будешь ли ты работать кузнецом у меня? –