Сестра моя - Иви Тару

на охоту. В первую же вылазку ему удалось подбить матерого лося. Он помнил, как чуть не пинками гнал мужиков и баб посильнее в лес, за тушей. Думал, что половина из них там и поляжет, но видимо, видение мясной похлебки придало им сил, лося они дотащили, даже лисы не успели тушу потрепать. И вот теперь Елага заявляет, что они его тут из милости приютили. Его ‒ изгоя ‒ без роду и племени.

‒ Покажи! ‒ Голос Елаги прозвучал приказом, но Венрад даже не обернулся. Это для них она ведунья, а ему просто старая карга. ‒ Покажь подменыша!

‒ Нет у меня подменыша. Ступай себе.

‒ Так знай, Венрад, не получишь ты от нас ничего больше. Слышишь? Ни зернышка, ни крупинки. Пусть молоком его волки кормят или кто его там из навьих долин в мир послал!

Венрад затворил дверь и прислонился к косяку. Слова Елаги разбередили сомнения. Откуда дите в лесу взялось? Почему волчица его грела и кормила? Человеческое ли дитя у него в зыбке из старой корзины лежит или все же права Елага?

Венрад подошел и склонился над зыбкой. Дите лежало тихо, но не спало. Девочка, вообще, оказалась на редко спокойной. Не орала, не пищала, даже когда явно хотела есть, лишь покряхтывала. Венрад склонился ближе, принюхался, может, хоть запах подскажет. Но младенец пах молоком, детским потом и всем тем, чем обычно пахнут дети, если их долго не перепеленывать. Венрад чихнул. Да разве подменыш может так навонять? Он вытащил ребенка и положил на лавку. Развернул пеленки, наспех нарванные из его старых рубах. Девочка, получив свободу ручкам и ножкам, тут же засучила ими, сунула пальчик в рот и зачмокала. По сердцу Венрада прокатилась теплая волна. Словно солнышко выглянуло в неурочный час, осветило хмурый день, заиграло искрами на снежных сугробах.

‒ Ах ты, радость моя, ‒ прошептал он. ‒ Радомилой будешь.

Девочка перестала сосать пальчик и посмотрела на него ясными глазенками, а потом улыбнулась беззубым ртом. На крохотных губках надулся пузырь и лопнул. Венрад рассмеялся. Радость. Пусть Елага что хочет говорит. Не подменыш это.

В одном Елага оказалась права ‒ молока ему больше никто не дал. Везде отводили глаза, бубнили что-то невразумительное, или просто не открывали двери. Злой, он вернулся домой. Чем кормить дите? Вспомнив что-то из прежней жизни, завернул мокрый кусочек хлеба в тряпицу, сунул ребенку в рот. Что ж, уходить? Куда он с дитем на лыжах дойдет? До ближайшего погоста на лыжах дня два понадобится. Одному добраться не так и сложно, с младенцем же почти невозможно: ни покормить, ни пеленки сменить на морозе ‒ застудится.

Ночью в округе снова выли волки, сначала со стороны леса, потом совсем близко, к самому дому подобрались. Венрад боялся, что голодная девочка, которую ему никак не удавалось укачать, напугается, но, как ни странно, Рада, наоборот, тут же уснула. Венрад и сам почти заснул под волчью колыбельную, когда услышал во дворе какую-то возню. Венрад прислушался: кто-то стоял снаружи, у крыльца. Дышал тяжко. Волки так не дышат, медведь, что ли? Так, спят все медведи-то. Он чуть приоткрыл дверь, а потом и вовсе распахнул ее. Во дворе стояла лосиха, переступая ногами и косясь на него влажным глазом. Еще не до конца веря, он метнулся в избу, вернулся с горшком, осторожно подошел к лесной корове. Та и не думала убегать. Венрад присел, нашарил тугие теплые соски, надавил. Струйка жирного густого молока полилась в горшок. Когда он наполнился, Венрад поднялся, погладил лосиху по боку.

‒ Спасибо, кормилица. Иди себе домой.

Он закрыл дверь, не дожидаясь ухода лесной спасительницы. Утром возле избушки он нашел следы копыт, а рядом волчьи следы. Волки привели лосиху, они же ее и увели.

Теперь лосиха приходила через день, а на крыльце Венрад стал находить то тушку зайца, то куропатку или тетерева. И каждый раз от избушки в лес убегал волчий след, или мелькала среди снегов серая шкура.

Через неделю снова заявилась старуха, но уже не грозилась. Стояла, щурясь на короткое зимнее солнце. Венрад наблюдал за ней через щель в дровянике. Когда он вышел с охапкой поленьев в руках, Елага стукнула палкой об утоптанный снег.

‒ Слушай меня, Венрад. Приходила ко мне ночью мать-лосиха. ‒ Венрад чуть дрова не выронил, но справился с изумлением. Елага продолжила: ‒ Сказала мне мать-лосиха, что лесное дитя не просто так в Лосинки явилось. Что надлежит нам его принять и до поры до времени сберечь.

В глаза ему Елага не смотрела, а Венрад думал. Что это? Хитрость Елагина или правда было ей видение? Или кто-то из родовичей увидел лосиху и опять пошли по деревне слухи гулять?

‒ Не бойся, Венрад, ‒ Елага прекрасно понимала его сомнения. ‒ Не причинят дети матери-лосихи вам вреда. Молоко будут давать и все, что еще понадобится. А как в возраст дитя войдет, возьму к себе в обучение.

Венрад издал короткий возглас. Не такой судьбы он хотел для своей обретенной дочери.

‒ И не возражай! ‒ прикрикнула Елага. ‒ То не моя воля, а чуров.

Венраду было плевать на всех бабкиных чуров. Его богом был Велес, ему одному он готов был служить и поклоняться. Но вот то, что лосинцы готовы будут, как и раньше, менять ему припасы на дичину, обнадеживало. Поэтому он лишь кивнул, как бы соглашаясь. Елага впервые подняла глаза и посмотрела ему в лицо.

‒ Покажи ребеночка-то, ‒ в голосе послышалась неясная мольба, и Венрад решился.

В избе Елага скинула кожух, прошла к зыбке, вытянула шею, всматриваясь в крошечное личико. Рада, не просыпаясь, вдруг улыбнулась и дернула ручкой, Елага положила коричневую сухую ладонь на грудь ребенка:

‒ Ш-ш-ш... Что ж ты пеленаешь так слабо? Вон у дитя руки развязались. Они в этом возрасте рукам-ногам своим не хозяева, сами себя пугают. Дай-ка сюда.

Она выхватила ребенка, положила на лавку, развернула. Видимо, она сомневалась в поле ребенка, но сейчас удовлетворенно усмехнулась.

‒ Тряпиц тебе принесу, пеленать. А то ведь, небось все рубахи извел? Еще имянаречение провести надо.

‒ Не надо, есть у нее имя. Радомила.

‒ Ишь ты, шустрый. А вдруг у богов иное веление?

‒ Радомила она, ‒ отрезал Венрад.

Елага вздохнула, но все равно настаивала, что обряд провести нужно, чтобы ребенка в явном мир обозначить. Чтоб знали боги, что появилась отныне в Яви новая душа, что