Снегурка и контракт на чудо - Аурелия Шедоу

Я вскочила. Не зная куда. Простоот. От этого гула, от этой свалки, от этого безумия. Я побежала, спотыкаясь о волшебный хлам, шлёпая по лужам радужной жижи, с хомяком, цепко вцепившимся в моё плечо.

Куда бежать? Как выбраться? Кто этот гоблин? Что такое компактор?

Но один вопрос звучал в голове громче всех, подгоняя меня вперёд сквозь чужой, враждебный и абсолютно бюрократический кошмар:

Если я тут «кривой артефакт», то что же тогда считается здесь нормальным?

Глава 3. Эльфийская бюрократия

Бежать по свалке волшебного хлама — это особый вид ада. Он не только физический, но и психологический. Каждый обломок, каждая потухшая реликвия кричала о чьей-то неудаче, о провалившемся заклинании, о сломанной судьбе. Я спотыкалась о пустые склянки, из которых ещё сочилось слабое, ядовитое свечение, перелезала через груды книг с вырванными страницами, где буквы медленно ползли, как черви. Гул компактора нависал сзади, как учащенное дыхание голодного зверя.

В конце концов, я выбежала на что-то вроде просвета — площадку, усыпанную мелким, похожим на битое стекло шлаком. И прямо на неё, бесшумно спустившись с пепельного неба, приземлился экипаж.

Это была не карета. Это был идеальный параллелепипед из матового серебристого металла, без окон, без украшений. Только на боку горела неяркая надпись на незнакомом, но почему-то понятном языке:«Инспекция. Магический карантин и утилизация. Сектор 7-Г».

Бежать было уже некуда. Я стояла, тяжело дыша, чувствуя, как грязь с платья каплями стекает на чистую, стерильную поверхность площадки. Хома замер у меня на плече, его крошечное тельце напряглось.

Боковая грань параллелепипеда растворилась без звука. Изнутри, в облаке прохладного, пахнущего озоном воздуха, вышел он.

Эльф.

Но не из моих детских книжек — не лесной певец в зелёных одеждах с лирой. Этот был одет в идеально сидящий костюм стального цвета. Безупречный галстук, белоснежная рубашка, тонкие черты лица, лишённые каких-либо эмоций. Его светлые, почти серебристые волосы были коротко и строго подстрижены. Уши, конечно, были заострёнными, но выглядели скорее, как дорогой анатомический аксессуар, а не признак расы. В руках он держал тонкий планшет, с поверхности которого струились бледно-голубые строки текста.

Его взгляд — холодный, как лёд на далёкой звезде, — скользнул по мне, оценивающе и безразлично, будто я была очередным неотсортированным предметом.

— Объект А-7783, — произнёс он. Голос был ровным, мелодичным, но абсолютно пустым, как звук дорогого аудио-интерфейса. — Самопроизвольная материализация в зоне утилизации категории «Альфа-Запрет». Нарушение протокола 1.1, параграф 4.7 «О несанкционированном межпространственном мусоре». Вы задержаны.

Я попыталась что-то сказать, выдавила из пересохшего горла: «Я… я не объект…»

Он не стал слушать. Легким движением пальца по планшету он вызвал из экипажа два тонких щупальца энергии, которые мягко, но неотвратимо обвили мои запястья. Они не жгли, а лишь излучали лёгкое покалывание. Я была «в контактах».

— Сопротивление бесполезно и повлечёт за собой дополнительные обвинения по статье 15.3, подпункт «В», — сообщил он, разворачиваясь и жестом приглашая меня следовать в экипаж. — Вам будут предоставлены все права, предусмотренные Кодексом магической юрисдикции Арканум-Града.

Что я могла сделать? Я вошла. Внутри это было похоже на стерильный кабинет врача или, скорее, на кабинет следователя. Никаких сидений, только гладкие поверхности, струящийся свет и парящий в воздухе перед эльфом его планшет.

Экипаж взмыл, движение было настолько плавным, что я лишь по изменению картинки за исчезнувшей стенкой поняла, что мы летим. Передо мной материализовалась прозрачная преграда. Камера. Предварительного заключения.

— Я — следователь 7-го ранга Фэриан, — представился эльф, не глядя на меня, его пальцы порхали над планшетом. — Сейчас вам будут зачитаны ваши права и предъявлены обвинения. Процесс записывается.

Он сделал паузу, и из ниоткуда зазвучал тот же бесстрастный голос, перечисляя пункты и подпункты. Я слышала лишь обрывки: «…несанкционированная эманация в защищённой зоне…», «…живой инвентарь без чипа идентификации…», «…подозрение в контрабанде примитивных эмоциональных паттернов…».

Когда голос умолк, Фэриан наконец поднял на меня глаза.

— По совокупности нарушений, — произнёс он, — вам грозит принудительная дематериализация с последующей реконституцией в полезные магические элементы. Либо…

Он сделал движение, и передо мной в воздухе вспыхнул договор. Текст был мелким и сложным, но заголовок светился чётко:«ДОБРОВОЛЬНЫЙ АКТ О ДЕПОРТАЦИИ И РЕПАТРИАЦИИ ОБЪЕКТА НЕНОРМАТИВНОГО ВИДА».

— …вы можете подписать этот контракт, — закончил он. — В нём вы признаёте факт незаконного проникновения и добровольно соглашаетесь на возвращение в точку происхождения. Все расходы по проведению межпространственного ритуала репатриации, — он сделал едва заметную паузу, — ложатся на вас. Предварительная стоимость — три тысячи солнечных крон. Оплата вносится до проведения процедуры.

У меня отвисла челюсть. Даже сквозь толщу шока это пробилось.

— Вы… вы хотите, чтобы язаплатилаза то, чтобы меня выгнали? Или меня убьют? Это чёрный пиар!

Фэриан слегка нахмурился, будто услышал неприятный статистический выброс.

— Это — стандартная процедура, прописанная в межпространственных соглашениях. Арканум-Град не может нести финансовые потери из-за… случайного мусора. У вас есть пять минут на принятие решения.

Пять минут. Моя жизнь, моё будущее — или то, что от него осталось, — свелось к пяти минутам в стерильной камере с эльфом-бухгалтером. Отчаяние, холодное и острое, подкатило к горлу. Я обречённо посмотрела на Хому. Он сидел у меня на коленях, поджав лапки, и смотрел на Фэриана. И в его взгляде я не увидела страха. Я увидела… оценку. Как будто он взвешивал этого эльфа на каких-то своих, древних весах.

И вдруг, откуда ни возьмись, во мне что-то щёлкнуло. То самое, что заставляло меня в нашем мире выбивать бюджеты у скупердяев-заказчиков и уговаривать примадонн от шоу-бизнеса выйти на сцену. Менеджерская жилка. Рудимент нормальной жизни, проснувшийся в самом её конце.

Я выпрямила спину. Собрала всё своё достоинство, какое можно собрать в грязном костюме Снегурочки с хомяком на коленях.

— Следователь Фэриан, — сказала я голосом, который старался звучать твёрдо, невзирая на внутреннюю дрожь. — Вы совершаете серьёзную административную ошибку.

Его бровь поползла вверх на миллиметр. Это был целый спектакль эмоций.

— Объясните.

— Вы классифицируете меня как «объект» и «мусор», — продолжала я, цепляясь за эту новую, безумную логику, как утопающий за соломинку. — Но вы не провели экспертизу. Не установили мою… функциональность. А что, если я — не мусор? Что, если я — специализированный инструмент? Потерпевший, в конце концов!

— Ваши эмоциональные паттерны примитивны и не несут магической