Ведьма и Повелитель волков - Диана Кедровская

Когда Каменная гвардия пришла по душу нашей мамы, мне было девять лет. Бабушка и дедушка к тому моменту уже давно умерли, поэтому наказание за сокрытие ведьмы, то есть нашей мамы, не могли понести. Однако я тоже родилась ведьмой, родители скрыли меня от правосудия, если это таковым можно назвать, и должны были получить наказание.

Стражники ввалились в наш скромный дом без каких-либо церемоний, буквально выбив входную дверь. Папа стал сопротивляться, но как позже я поняла, так он пытался задержать стражников, чтобы мама в соседней комнате успела сказать нам с братом бежать в лес. Ивара она первого перекинула на улицу через окно, а потом взялась за меня. Я не хотела уходить и оставлять их с теми страшными людьми в доспехах и мечами на поясах, но мама не дала мне выбора. Как я ни цеплялась за ее руки, обливаясь горькими слезами, как ни молила не покидать меня, она выставила меня в окно и закрыла створки. Ивара к тому моменту уже след простыл. Наверное, он так перепугался, что успел убежать и скрыться на улицах Каменного города. Я ещё некоторое время стояла и плакала под окном, не понимая, как быть. Когда во дворе раздались крики стражников и звон их доспехов, меня охватил такой ужас, что я побежала, куда глядят глаза.

Я была растеряна, напугана и не переставая рыдала, но каким-то образом добежала до леса, а дальше… в моей памяти будто образовался провал. Не знаю, как я выжила и не попалась жутким монстрам — наверное, все это было настолько страшным для девятилетней девочки, что разум предпочел половину забыть. Следующий момент, который остался в памяти: как меня пыталась вылечить лесная ведьма Анисья. Она сказала, что я несколько дней серьезно болела, и ей пришлось замотать меня в одеяла и отпаивать с ложки лекарствами.

Анисья была старенькой бабушкой с седыми волосами. Она носила на голове красный платок, узлы которого завязывались чуть ли не на лбу, отчего их концы походили либо на бант, либо на уши. Крючковатый нос Анисьи загибался, как запятая. Ее морщинистое лицо и тонкие сухие пальцы выглядели так старо, что мне казалось, бабушке давно перевалило за сто лет.

Поначалу она меня напугала.

Детям Каменного Царства любят рассказывать страшилки про Бабу Ягу, которая живет в лесу и ест детей. Но бабушка не выглядела как людоедка и вообще была ко мне очень добра, поэтому я быстро избавилась от этого страха. Во всяком случае, о ведьмах тоже разное говорят, и зачастую все это неправда.

Когда я оправилась, мы стали выяснять, что случилось с моими родителями. Я не питала ложных надежд насчёт того, что они могли выжить и где-то спрятаться. Однако это все равно не смягчило боль, когда я узнала, что в тот же вечер, когда к нам заявилась Каменная гвардия, папу повесили на городской площади, а маму сожгли на костре. Много позже я узнала, что в тот день произошла чистка, которую устроила Каменная Царица, чтобы избавить столицу от любого рода нечисти. Но в тот момент мне не было дела до приказов и политики. Мой мир разрушился. Я попросту не знала, как быть и как жить дальше. Каменная гвардия вот так просто могла отнять семью у девятилетней девочки, а взамен оставить только скорбь, одиночество и страх вернуться в людской мир.

Бабушка Анисья приютила меня, и я стала жить с ней в лесу — там, где и положено находиться всей нечисти. Я была в безопасности, а главное здесь из-за меня больше никто не мог умереть.

Мы с бабушкой Анисьей жили в избе рядом с озером. Бабушка была уже очень старой и одной ногой стояла в могиле — так она сама говорила. Наверное, она чувствовала, что ее век подходит к концу, поэтому передавала мне свои знания. Я изучила травничество, целительство, а также пение и игру на дудочке.

— Ты не обычная ведьма, Агнесса, — говорила бабушка. — Ты не можешь того, что могут обычные ведьмы — ни наводить иллюзии, ни предсказывать будущее, ни заклинать стихии. Однако твой дар в мелодиях. Такое я вижу впервые. Стоит тебе запеть или заиграть, и нечисть оказывается под твоим контролем. Назову тебя ведьмой мелодий.

Она сама придумала это название, раз уж раньше не встречала подобных мне, и подарила дудочку из тростника, сорванного с чьей-то могилы.

Иногда я выходила в лес и играла. Пока мелодия изливалась, я могла внушить попавшей под чары нечисти все что угодно. К сожалению, с людьми такое не работало. А было бы неплохо заставить Каменную Царицу отказаться от такой жестокости по отношению хотя бы к полунечисти вроде моего брата.

Я жила с бабушкой Анисьей, но не бросала попыток найти Ивара. С того рокового дня мы с ним так и не виделись. Никаких вестей по поводу его смерти я не слышала, а потому могла надеяться, что он остался жив. Изо дня в день я выбиралась в город и рыскала по подворотням, старательно скрывая своё лицо под чёрным плащом, но следов Ивара обнаружить так и не смогла.

Судьба оказалась поистине злодейкой, потому что решила свести нас в Ночь Кровавой луны.

Тогда я не пошла в город, побоялась, потому что в городе и так все ненавидят нечисть, а в Ночь Кровавой луны люди вообще зачастую вооружены, чем придётся: мечами, ножами, вилами да граблями. Мы с бабушкой остались в домике и совершенно никого не ждали, но внезапно к нам заявился древесный дух — скрюченный старичок с длинной бородой из травы, белыми, будто слепыми, глазами и ветвями деревьев, что росли у него вместо волос. Такие природные духи не сходят с ума в Ночь Кровавой луны, если их ничего не разозлило. Наоборот, они пытаются помочь другой нечисти или людям. Древесный дух взволнованно поведал нам о том, что в глубине леса нашёл искусанного маленького мальчика, которому срочно требовалась помощь травницы.

Бабушка Анисья была из тех ведьм, что могли заклинать травы и делать из них очень действенные лекарства. Она всегда старалась помогать нуждающимся, поэтому мы собрали нужные склянки и поспешали найти раненого. В тот момент я ещё не знала, что это Ивар. Когда я узнала в залитом кровью ребенке своего младшего брата, то упала рядом с ним на колени и зарыдала. Анисье пришлось приложить большие усилия, чтобы меня успокоить.

— Не плачь, девочка, он однозначно выживет, — успокаивала она меня, обмазывая мазью страшную