Время бить первым - Дмитрий Валерьевич Иванов

утром, уже в гостинице, перед первой встречей, я слушал новости, и по торжествующему тону иностранной прессы сразу понял: всё идёт ровно по тому же сценарию, что и в моём прошлом.

В Западной Германии — ликование. Заголовки газет наперебой сообщают: «стена открыта», «границы распахнуты», «исторический день, который меняет Европу». Где-то осторожно добавляют: «Европа вступает в неизвестность».

А одно из британских изданий и вовсе выдало:«Событие, которого ждали 28 лет — и которого боялись».

Не понял — чего это они боялись?

Хотя… нет, понял: Маргарет Тэтчер усилению ФРГ точно не рада. Как и многие в Лондоне. Да и не только там.

Новости новостями, а организм, как ни крути, требует своего. Сижу, осмысливаю зарубежные голоса и наворачиваю завтрак в гостинице. Хотя припасов, что мне в дорогу выдали румыны, хватило бы на роту солдат — не меньше. Чего только в тех сумках не было… И главный вопрос: как всё это потом в СССР везти?

А пока — с трудом запихал самое скоропортящееся в крохотный гостиничный холодильник. Тот жалобно хрюкнул, но закрылся.

— Камрад, здравствуйте! Вы уже позавтракали? — раздалось вдруг над ухом. — Я Стиляна Петрова, из Союза демократических жён Болгарии!

Ох ты ж… какая «демократическая жена»…Брючки тонкие, свободно спадают, но при этом как-то очень уж правильно облегают всё, что нужно. Жакет разрывается грудью, которую не могут затмить какие-то медальки и брошки. Взгляд… дерзкий и оценивающий. И имя под стать — Стиляна. Стильная, значит, дамочка.

Ну да, сегодня как раз к этим «жёнам» я с утра и собирался.Союзов нынче разных — как грибов после дождя: по три в неделю плодятся. Причём кто во что горазд, лишь бы слово «демократический» было в название. Сейчас это модно. Прям как раньше «народный» или «революционный».

Организация, куда я направлялся, формально числилась независимой, но на деле полностью находилась под нашим влиянием. И лозунги все с нами согласованы. Да и международная повестка «женской линии» целиком совпадала с советскими ориентирами — мир, разоружение, братство.

Но, чёрт возьми, какова жинка! Такое ощущение, что намерения у них как раз противоположные — убить меня хотят… красотой.

Глава 2

Глава 2

— Анатолий! Вот ты где! Обыскался, — на меня смотрит незнакомый дядя в пиджаке. — Я из посольства. Вас срочно просят подъехать.

Не успел я даже сообразить, куда именно меня «просят», как по лестнице в ресторанчик гостиницы спустился бесстрашный, как выяснилось, и сильный духом кореец Цзю — либо позавтракать, либо просто червячка заморить. Для завтрака, правда, уже поздновато: у нас он обычно часов в восемь бывает.

Я ещё вчера знал, в каком номере мой друг живёт, но будить не стал. Все же у человека спортивный режим.

— Толян! Ты когда приехал? — оживился он, увидев меня. — Молодец, что на вторую тренировку успел! Ща пожру что-нибудь — и поедем.

— Толя, Костя, суточные получили? — подало голос ещё одно действующее лицо — тренер нашей сборной.

Вот всем я нужен. Все спрашивают. И все — по делу. Приятно, конечно, но вижу, как заволновалась Стиляна.

— Анатолий, — сказала она уже официальным тоном, — у нас всё согласовано. Все в сборе. Весь центральный комитет. Четырнадцать женщин собрались и ждут представителя СССР.

— У вас машина? — спрашиваю девушку, решая, что всё остальное, даже суточные, может и подождать ради четырнадцати прекрасных, я надеюсь, барышень.

— Анатолий Валерьевич, приказ был чёткий! — не отставал от меня и дядя в пиджачке. — Вы должны посетить посольство. Немедленно!

Я остановился и внимательно на него посмотрел.

— Кому приказ? Мне? Надеюсь, от руководителя международного отдела Фалина? — прищурился я. — А кто мне ещё, простите, может приказывать?И, выдержав паузу, чтобы дядя осознал с кем разговаривает, потребовал: — А ну-ка покажите ваше удостоверение… А то, может, вы вообще не советский гражданин.

— Ну что такое-то… — искренне огорчился посольский и полез во внутренний карман. — Будто не видно. Вот удостоверение… второй помощник…Он тяжело вздохнул. — У меня, между прочим, работа есть. А я тут с вами время теряю…

— Что же вы, товарищ… Игнат Ираклиевич? — уточняю я, глянув на удостоверение. — Сами на работе, жалуетесь, что время теряете. А я, между прочим, тоже на службе. И по плану у меня встреча в Болгарской общественной организации, где меня, как вы слышали, уже ждут. Почему же вы свою работу уважаете, а мою — нет?

Игнат Ираклиевич замялся — против такой логики возразить было нечего.

— Единственное, что могу предложить, — продолжил я уже мягче, — поехать до места встречи на машине. А по пути, может, расскажете, для чего я так срочно понадобился господину послу. Я правильно понял?

— Неправильно… почти, — поморщился Игнат. — Военному атташе вы понадобились. Но задание ему дал посол. Хотя я вижу, что против таких аргументов, — он кивнул в сторону Стиляны, — вас не переубедишь. Ладно, давайте проедемся. Куда ехать?

Стиляна молча проглотила то, что я поеду на посольской машине, а Костян тут же вызвался получить суточные вместо меня. Я, разумеется, был не против.

В машине Игнат слегка приоткрыл завесу тайны.

— Подробностей не знаю, — начал он, — но тебя вызвали после того, как выяснилось, что ты там с кем-то из румынской верхушки встречался. Знаешь, наверное, что министр иностранных дел Болгарии недавно ушёл — после нелестных высказываний о Чаушеску?

— А что там было? — осторожно поинтересовался я.

— В последнее время Живков сильно болел и летом в столице почти не появлялся. К осени вот вернулся, снова взялся за дела. Планировалась встреча с представителями США… А тут Младенов вдруг посчитал, что его мнение как министра проигнорировали, и подал в отставку.

— Ну, краем уха слышал, — соврал я. — А при чём тут Румыния?

— А как при чём? Он же по Румынии прошёлся прямым текстом. Так и сказал: «Мы в одном корыте с прогнившим диктаторским семейным режимом Чаушеску». И ещё добавил: «Тодор Живков своей политикой выбросил Болгарию из быстрины времени».

Слова-то какие… А вообще — смело.

— Собственно, много в чём он прав, — продолжил Игнат. — Болгария отдалилась от СССР, экономика трещит по швам, народ ропщет… Так что Петру сейчас многие сочувствуют.Он на секунду задумался, потом добавил: — Но, насколько я понял, разговор всё-таки будет не о Болгарии. Скорее