Время бить первым - Дмитрий Валерьевич Иванов

— Ну тогда вообще смысла нет ехать, — пожал я плечами. — Да, встречался я сегодня ночью с румынской верхушкой… А откуда, кстати, информация? За мной следят? Не румыны же вам об этом доложили?Я посмотрел на Игната. — И потом, давать отчёт кому бы то ни было, даже вашему атташе, я не обязан. И что значит — «вызвали»? Я, напомню, руководящий сотрудник ЦК КПСС. Кто меня тут вообще может вызывать?

— Откуда мне знать — следят или нет? — логично парировал Игнат. — Я что, в органах? А посещение посольства, извини, это стандарт. Для всех визитёров по служебной надобности.

— Ну, не срочно же, и без этих «вызывают», — буркнул я. — Поедем после встречи. Если вообще будет актуально.

На том и порешили.

А дядька-дипломат, сперва лажанувшийся с этим самым «вызываем», затем вполне профессионально отыграл назад: аккуратно задавил логикой, прикрывшись протокольной необходимостью, и в итоге всё-таки убедил меня заехать в посольство. Дипломат, как-никак.

Союз прекрасных болгарских женщин, как по мне, располагался в месте совершенно неподобающем своему громкому названию. Узкий загаженный проулок, мусор, облупленные стены… Не Индия, где я бывал в прошлой жизни, но всё равно неприятно — всё-таки столица. Да ещё и воняло чем-то. И само двухэтажное здание ремонта не видело давно. А значит, дела у этих «демократичных жинок» шли, мягко говоря, не ахти.

Стиляна, выпорхнув из своей небольшой машинки неопознанной модели, даже попыталась услужливо открыть мне дверь. Видно, мой отлуп посольскому её впечатлил.

— Нам на второй, — прошелестела девушка и пошла вперёд, предоставив мне возможность полюбоваться тем, как при подъёме по узкой лестнице под свободными брючками перекатываются упругие ягодицы.

Народу в зале оказалось раза в два больше, чем обещали. Обещали, помнится, четырнадцать, а по факту набралось человек тридцать — и даже пара мужчин затесалась. Один из них, толстяк лет сорока в хорошем костюме, так мне обрадовался, что сорвавшись с места, жать руку, по дороге опрокинул стул и едва не затоптал худосочную старушку, которая, скрипя костями и еле переставляя ноги, как раз пробиралась к свободному месту.

Моё же место было в президиуме. Там уже восседала монументальная дама богатырской стати — и больше никого.

«Видно, главная у них», — уважительно отметил я про себя.

А в зале собралась женская красота на любой вкус и возраст — от совсем юных дев, с блеском в глазах, до зрелых, уверенных в себе дам. В глазах зарябило от ярких нарядов и пышных причёсок.

Перед такой публикой мне выступать ещё не доводилось, и я на миг растерялся.

— Здравейте, жени, — поздоровался с дамами Игнат Ираклиевич, неизвестно откуда вынырнувший.

Оказалось, он увязался за мной, а я, увлечённый видами Стиляны, этого попросту не заметил.

— Гутен так! — почему-то по-немецки поздоровался и я. Не иначе нейроны в голове дали сбой.

— Здравствуйте! — нестройным хором ответил зал. И, что особенно приятно, по-русски. Видно, заранее условились — потому что такого единодушия в женском коллективе от природы не бывает.

Внезапно в зал влетела всклокоченная женщина с совершенно безумными глазами и что-то залепетала на местном. Болгарский язык хоть и близок к русскому, но смысла я не уловил. Зато его уловили другие. Пара жинок сорвалась с мест и рванула к телевизору в углу.

По экрану шли новости. Показывали местного босса — Тодора Живкова. Диктор тараторил быстро, я снова не понимал ни слова, но вижу, как ахнули тётки… А моя соседка даже совершенно по-бабьи прикрыла в ужасе рот рукой.

Да что там такое?!

— Дела… Живкова сняли сегодня утром на пленуме, а вместо него избрали Младенова. Теперь он генеральный секретарь ЦК БКП, — вполголоса пояснил Игнат. — Толя, заканчивай тут быстро. Реально не до капризов. Надо ехать в посольство.

— Товарищи! — встав во весь рост, громким голосом перекрыл я шум и гам. — Вижу, насколько важна для вас эта новость. Надеюсь, она не повлияет на отношения между социалистической Болгарией и СССР. Прошу, в целях ускорения, заслушать мой краткий доклад и, если сочтёте возможным, принять резолюцию.

И — сработало. Пока я зачитывал доклад, сознательно пропуская отдельные пункты — потом сами почитают, я им всё оставлю, — зал постепенно успокаивался. Но во время голосования за мою, а вернее Оксанкину, резолюцию женщины всё равно беспрестанно гудели, как разбуженный весной пчелиный улей.

По итогу, вместо лёгкого флирта со Стиляной, который по всем законам жанра должен был плавно перейти в застолье в ресторане — ну, не зря же её откомандировали за мной в гостиницу и не зря она так вырядилась, — мне пришлось спешно покинуть «жинок» и ехать с Игнатом в посольство.

— Ещё летом всё началось, — рассказывал он по пути. — Когда болгары турок погнали: мусульман буквально вынуждали уезжать. В итоге выехали три с половиной сотни тысяч человек, и Турция к августу просто закрыла границу. А в конце октября, после отстранения, появилось это письмо Младенова — с критикой…

Уже в посольстве Игнат просит:

— Посиди пока в приёмной. Я атташе поищу.

И почти сразу скрывается за дверью, прикрыв её не до конца.

В посольстве царила нездоровая суета. Я раньше считал, что наше представительство в Болгарии не является особенно большим по численности, но сегодня создалось ощущение, что людей кругом огромная толпа. Всё было в каком-то броуновском движении: тела, папки, мысли. Кто-то быстро проходил мимо, не здороваясь, кто-то останавливался на секунду, наклонялся к уху коллеги, бросал пару слов и тут же исчезал за дверью.

— …да, уже выступили… — Нет, из Москвы пока тишина… — Просил всех быть на площадке…

Фразы обрывались, как и телефонные звонки. Говорили вполголоса, но слишком часто и слишком нервно, чтобы это выглядело обычной рабочей суетой.

Я присел на стул у стены, который оказался неожиданно мягким. Напротив за столом восседала секретарша посла. Обычно наверняка спокойная — так как дама очень толстая и очень важная — сейчас она явно была на нервяке. Женщина то и дело поправляла стопки бумаги, проверяла телефон, смотрела на дверь кабинета посла и тут же отводила взгляд. Ручка в ее пальцах беспрерывно щёлкала, а когда зазвонил внутренний телефон, она вздрогнула и