Игра клеток - Гарри Конолли

мне даже смотреть на тебя неприятно, зная, кто ты такой. Итак, вот в чем дело: ты молчишь и делаешь то, что я говорю, или уходишь прямо сейчас. У меня впереди долгая ночная работа, и я не хочу, чтобы ты вставал у меня на пути. Итак, как это будет? Потому что, если выполнение приказов для тебя слишком тяжело, лучше выйти из моей машины и пожелать себе хорошего дня.

Она уставилась на меня, ожидая ответа. Прошло много времени с тех пор, как кто-либо так разговаривал со мной. Если бы Кэтрин была парнем...

Не то чтобы у меня когда-либо получалось пускать в ход кулаки. От старых привычек не просто трудно избавиться, они еще и усложняют жизнь.

— Ты, должно быть, принадлежишь к дипломатическому крылу Общества.

Она откинулась на спинку стула, закатила глаза и вздохнула.

— Что, черт возьми, я такого сделала, чтобы заслужить это?

— Я скажу тебе, что ты сделала — ответил я — Ты говорила со мной так, будто я переехал твою собаку. В чем бы ни заключалась твоя проблема, ко мне это не имеет никакого отношения.

— О, правда? — Она повернула ключ зажигания, заглушая двигатель — Достаточно плохо, чтобы иметь рядом пэра или союзника. Тогда я бы потратила все свое время, молясь, чтобы сопутствующий ущерб не коснулся меня. Но каждый деревянный человек, которого я когда-либо встречала, был либо головорезом с каменным черепом, смертельно больным, либо смертельно больным головорезом с каменным черепом — Она смотрела мне прямо в глаза, когда говорила это. У нее было мужество. Она бы мне понравилась, если бы не была такой несносной — А кто из них ты?

— Ну, я не смертельно больной.

Она нахмурилась. Я оправдал её ожидания.

— Ну, это просто замечательно.

— Если ты прикажешь мне выйти из машины — сказал я — я выпрыгну прямо здесь. Я не собираюсь ехать с тем, кто этого не хочет. Но это единственный способ выбраться. Когда дружелюбный парень из Общества придет побеседовать со мной, я не собираюсь говорить ему, что решил не идти. Понятно?

Она отвернулась от меня. Общество каким-то образом спасло меня от тюрьмы. Я понятия не имел, что произойдет, если я откажусь устраиваться на работу. Убьют ли они меня? Снимут ли они заклятие, которое не пускало копов ко мне на порог? У меня под рукой был только один человек, которого я мог спросить, и она пыталась вышвырнуть меня из своей машины.

Разносчики пиццы несли красные коробки через всю стоянку. Казалось, они были недовольны тем, как мы припаркованы. Мне стало интересно, сколько они зарабатывают в месяц.

— Тогда ладно — сказала Кэтрин — Мы приступаем к работе, и ты будешь получать приказы от меня.

— Этого тоже не случится — сказал я ей. Как деревянный человек Аннализ, я шел, когда она говорила "иди", и делал, когда она говорила "делай", но это не означало, что я собирался выполнять приказы всех членов общества. Если только Аннализ не скажет мне об этом.

— Если у тебя есть хорошая идея, я с радостью поддержу ее. Если нет, то нет. Это единственная сделка, которую ты можешь заключить. Если этого недостаточно, ты можешь объяснять, почему ты дала пинка парню, которого Общество послало тебя забрать не смотря, что это час езды в другую сторону.

Она немного поразмыслила над этим, затем вырулила на улицу и выехала на шоссе. Мы, по-видимому, не разговаривали, но я мог это вынести. По крайней мере, она не хотела меня убивать.

Мы выехали на шоссе 520 и направились на восток, к Каскадам. Спустя два часа, пройдя по нескольким все более узким дорогам, мы свернули прямо перед перевалом. Некоторое время мы ехали на север по извилистому двухполосному шоссе, проходящему через горы.

Мне пришло в голову, что у Кэтрин может быть отчет или досье о нашей работе. Я спросил, но она покачала головой. Либо у нее его не было, либо она не хотела делиться.

Мы еще пару раз меняли дороги, петляя по Каскадным предгорьям. Музыку мы не включали. Кэтрин была очень хорошим водителем, хотя я сомневался, что большинство людей это заметят, она полностью контролировала машину, поддерживала стабильную скорость и отлично следовала правилам дорожного движения. Ничего броского, но она знала, что делала. Интересно, сколько времени она проводила за рулем каждый день?

Мы обогнули небольшой городок, проехав по дороге, вьющейся по склону холма над ним. Было уже поздно, но в городе внизу все еще горели рождественские огни. Было странно лететь на высоте нескольких сотен футов над звездами, но, возможно, я просто устал.

Я не увидел названия города и понял, что понятия не имею, где мы находимся. Это не имело значения. На моих часах было только начало двенадцатого. В свете фар дорога и тропический лес казались ненастоящими, как в телешоу. Я чувствовал, что плыву по течению в темноте.

Мы повернули на юг и вскоре подъехали к высокому черному железному забору с одной стороны дороги. Кэтрин съехала на обочину и сверилась с навигатором по листку бумаги в кармане.

— Вот и все. Ворота должны быть впереди.

— Я могу перелезть через забор — сказал я ей. Долгая поездка ослабила напряжение между нами.

— Мы могли бы спрятать машину и проникнуть на территорию.

— Это заняло бы слишком много времени. Подъездная дорожка от ворот к дому тянется на три мили, и местность будет труднопроходимой. С территории есть также вторая дорога, ведущая на восток-северо-восток в сторону города, и целая путаница подъездных путей и конных троп, в противном случае я бы посоветовал спрятаться за воротами и фотографировать водителей и номерные знаки всех, кто выезжает. Нам придется рискнуть и сесть за руль.

Я кивнул и промолчал. Через несколько минут мы подъехали к воротам. Кэтрин проехала мимо, слегка притормозив, чтобы мы могли осмотреть подъездную дорожку. Я не увидел ни машин, ни охранников, но две половинки ворот были скреплены тяжелой цепью.

Она немного проехала по дороге, выключила фары, затем быстро развернулась в три стороны. Мы подъехали к воротам с другой стороны и остановились у входа.

— У меня сзади есть болторез — сказала она, протягивая руку к двери.

— Нам это не нужно — сказал я. Я открыл пассажирскую дверь и закрыл её так тихо, как только мог. В разреженном горном воздухе раздался громкий звук удара.

Если на воротах и была сигнализация, то она была скрыта. Не было ни проводов, ни электрических разрядников, ни предупреждающих знаков. Я