Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова

Что, думаешь, поведется? – спросил Аранзар Джениша, когда они отошли шагов на двести от госпиталя и ведущая с холма мостовая перешла в ступеньки. – Кольцо, кстати, верни.

– Не знаю, – сказал Джениш, отдавая перстень. – Мне кажется, мы зря в эту сторону смотрим. Во-первых, нужны мы ему с нашей префектурой, как собаке хвост за ухом. Ты вспомни, кто он. Из какой семьи. Его семья послала морем кира Хагиннора, не отдала ему Дворец-На-Холме под губернаторскую резиденцию, открыла в своем дворце госпиталь для нищих и бездомных, а в Адмиралтействе генерал-губернатору тесновато...

– Чем тебе не нравится бесплатный городской госпиталь? – склонил набок вихрастую рыжую голову Аранзар. – Мне так очень понравился. Невежливо, но быстро и не больно. А то я из-за тебя чуть без пальца не остался.

– Да нравится мне госпиталь. Я тебе про их семью рассказываю.

– Я сам из такой семьи, Джениш, что нового ты мне можешь рассказать...

– Ну, и чем объяснишь, что он к нам не идет?

– Тем, что эта семья не отпускает, даже если сама хочет от тебя избавиться. Нет рядом семьи – я сам себя изнутри не отпускаю, потому что я из семьи. Сто поколений предков у меня в крови. И он такой же. От себя и от того, что внутри, не убежишь. С ним не получится ни по-хорошему, ни по-плохому. Пока сам не почувствует потребность прийти и поговорить. Но я бы – ни на его месте, ни на своем – в самом страшном бреду о семейных тайнах рассказывать не пошел. Особенно к нам, в префектуру.

– До "по-плохому" он однажды достукается. У мамы терпение крепкое, но короткое. Раз она решила, что у него с совестью не в порядке, если он даже привет сказать не зашел, значит, она эту совесть из него вынет и на допросе разложит.

– Ну, и хуже только получится. Это никому в городе не нужно – с его родней ссориться. Их причуды даже генерал-губернатор глотает, не жуя.

– Я разве за то, чтоб его официально вызвать? Я против.

– Значит, будем ходить вокруг да около. Пока не заманим. Хорошо, что это точно он. Не кто-то другой с таким же именем и родственниками.

– Хорошо, что далеко ходить не надо, – подвел итог Джениш. – А то мне кто-то маленький, но тяжелый уже оба плеча отлежал.

Аранзар протянул руки к спящему ребенку:

– Давай я понесу.

Глава 2

* * *

  

  Мышь сама разузнала, как Илана зовут и когда лучше всего прийти к нему с просьбой.

  

  - Доктор Илан! - обратилась она, возвращая пустую баночку из-под чая. - Можно я останусь работать у вас? У вас же наверняка так много работы, что вам одному трудно, а вам совсем никто не помогает...

  

  Илан посмотрел на нее, раздумывая не о том, что она откровенно и нагло напрашивается, а о том, что в госпитале его кто-то пожалел, раз ходят слухи, будто ему никто не помогает.

  

  - Я не против, - ответил Илан. - Только, если ты хочешь работать при мне, тебя нужно осмотреть на наличие проказы. Ты ведь из нижнего города?

  

  Она кивнула.

  

  - Грамотная?

  

  - Немного, - отвела косые глаза Мышь.

  

  - Если не знаешь грамоты, на более серьезную работу, чем тряпкой пол тереть, попасть непросто. Нужно будет очень стараться.

  

  - Я уж поняла, - снова покивала она.

  

  - Сам тебя раздевать и смотреть я не буду, чтоб ты первая ничего лишнего про меня не болтала. Тебя осмотрит госпожа Гедора.

  

  - Это которая доктор Наджед?

  

  - Та самая. Пойдем, если ты готова и приняла обдуманное решение. Только знай: половую тряпку ты можешь бросить прямо сейчас и исчезнуть в нижней Арденне навсегда, ничего тебе за это не будет. При переходе на работу в лечебный корпус тебе придется подписать контракт и соблюдать много обязательств, некоторые из которых нелегкие.

  

  - Какие нелегкие?

  

  - Не задавать мне глупых вопросов, например. Не болтать. Ни о том, что ты увидишь на работе, ни о том, что услышишь, ни о том, что запишешь или прочтешь, ни даже о всяких глупостях просто так. Младший медицинский персонал работает с закрытым ртом. Не пожалей потом, что согласилась.

  

  - Угу, - сказала Мышь.

  

  - Ну, так что?

  

  - Я готова.

  

  Позже, на бегу одергивая и оправляя чистую форменную робу, она пробкой вылетела из кабинета доктора Наджеда красная и злая. На голове топорщился платок, пропитанный вонючкой от вшей.

  

  - В каждую дырку смотрит! - прошипела она и брезгливо встряхнула белый сестринский фартук.

  

  Илан терпеливо ждал ее под дверью.

  

  - Такая работа, - пожал он плечами. - Побольше почтительности. Доктора тебе не ровня. Обсуждать их самих и их действия младшим запрещено.

  

  Мышь в последний раз одернула юбку и поправила съезжающий на косые глаза платок:

  

  - Я могу приступать? Нет у меня никакой проказы, только вши!

  

  Илан жестом показал ей закрыть рот.

  

  - Связался ты с этой Мышью на свою голову, - покачала головой госпожа Гедора, когда он зашел забрать мышиные бумаги. - Бестолковая, трещит без остановки, полуграмотная и без представлений о приличном. Как ты будешь приучать ее к порядку, понятия не имею. И еще учти - она девственница.

  

  - Зачем мне это знать? - удивился Илан.

  

  - Мало ли. Если сдуру начнет трепать что-то лишнее, или тебя вдруг с горя занесет на эту хворобу, она свои три корявые буковки под результатом осмотра подписала. А ты ее какую принял, такую по истечении контракта должен будешь вернуть.

  

  - Я свои обязательства помню и соблюдаю, - твердо и несколько холодно проговорил Илан. Разговор, поведший в эту сторону, ему не нравился. Не такое уж у него было глубокое горе, и в городе всегда найдется, где поправить.

  

  Госпожа Гедора только развела руками.

  

  - Я прописала ей в контракте испытательный срок на месяц. Не для нее. Для тебя, чтобы ты мог вовремя отказаться и выгнать