Демон отчаяния для разведенки - Нина Матвеева

Разве ради этого не стоило постараться? Она искренне не понимала, как можно экономить на том, что шло только на пользу ребёнку. Тем более, есть назначение врача.

— Можно заниматься физкультурой дома или записаться в школе в секцию…

— В какую ещё секцию⁈

— Когда я был ребёнком, меня никто по бассейнам не водил! — заявил Игорь запальчиво. — И денег у родителей было немного, но я сам ходил на стадион и занимался на турникетах.

— Здорово! В следующий раз, когда будешь созваниваться с дочерью, скажи ей всё это лично, хорошо?

— Лер, я и так помогаю! Алименты каждый месяц, копейка в копейку!

Господи, какой дурацкий разговор. Лера болезненно поморщилась и уже хотела завершить звонок, как вдруг из трубки снова раздался голос:

— Не нужно заставлять меня испытывать вину. Я делаю всё, что должен, моя совесть чиста. У меня тоже есть своя жизнь, которую я пытаюсь наладить.

Ах, вот оно что. А Лера ещё гадала, почему он сегодня такой душный.

— И как её зовут?

— Какое тебе дело, — бросил муж. — Я просто пытаюсь донести до тебя, что мои интересы тоже нужно учитывать. Я не могу отстёгивать тебе половину зарплаты, ни одна женщина не станет этого терпеть!

— А она вообще знает, что у тебя есть ребёнок?

— Узнает! — с вызовом ответил Игорь.

— Понятно.

Вот теперь разговор точно следовало закончить. Но Игорь никак не хотел униматься:

— Лер, я могу скинуть тебе алименты заранее, но потом не жди денег. У меня тоже много расходов, я пытаюсь отстроить свою жизнь, поэтому…

Лера нажала отбой раньше, чем он успел закончить.

«Прораб хренов», — в сердцах подумала она.

Затем убрала телефон в карман плаща и прибавила шагу.

Нет, разумеется, он имел полное право сменить приоритеты. Да и ревности уже давно не было. Разве что… злая досада. Лерина жизнь заключалась в дочери и больше ни в чём, а Игорь обхаживал какую-то чужую женщину. Конечно, это ведь важнее, чем сколиоз у ребёнка.

Она снова мысленно ругнулась, теперь уже на саму себя. Делать нечего, придётся как-то выкручиваться. Можно занять денег на абонемент у подруг, потом как-нибудь сэкономить. Отложить покупку зимней обуви, прижаться в еде, перестать покупать кофе — крошечный, но тоже вклад. Сразу надо было так сделать, а не тратить нервы.

Лера тяжело вздохнула. Небо над городом было серым и давящим, словно посыпанным мелким пеплом. На секунду ей вдруг померещилось, что в этой бесцветной массе мелькнула странная тень — слишком тёмная и чёткая.

Лера моргнула, и тень исчезла.

Имя ему — отчаяние

За сто лет работы Берт всякое повидал.

Он видел, как рушатся государства, корпорации и браки, как люди теряют состояния, репутацию, смысл жизни. Он присутствовал при падении банкиров и политиков, полководцев и домохозяек. Однажды одним своим присутствием он довёл до полного отчаяния человека, который сорвал банк в казино, — и это, пожалуй, было лучшим его достижением.

Но никогда, ни разу за сто лет ему не попадалась настолько странная цель.

Валерия Горшина выглядела как перегоревшая оболочка человека. Как нечто, что может рассыпаться от первого же контакта с демоном. Но при этом она почему-то совсем не реагировала на его, Берта, присутствие.

Она сидела за рабочим столом в офисе, который наверняка проектировали как помещение для изощрённых психологических пыток. Желтоватые стены, серые потолочные панели и серые перегородки между столами. Узкие окна выходили на бетонную парковку и мусорные баки. Даже уродливые кактусы на подоконнике были сероватого оттенка — то ли от пыли, то ли из чувства солидарности.

Иными словами, рабочий офис новой жертвы Берта будто бы изначально был полностью на его стороне.

Сам Берт устроился в углу, между фикусом и коробками с бумагой для принтера. В материальном мире его, разумеется, никто видеть не мог, зато он сам мог наблюдать и изучать.

Правда, в случае Валерии Горшиной изучать было особенно нечего.

Она просто работала. Печатала что-то на компьютере, раскладывала документы по папкам, отвечала на звонки и просьбы коллег голосом, в котором не было ни одной живой интонации. В промежутках пила кофе.

Берт начал вести счёт где-то после третьей чашки. К двум часам дня счёт дошёл до пяти. Это впечатляло даже по демоническим меркам — её сердце уже должно было стучать как отбойный молот в адской кузне, но она лишь слегка дрожащими пальцами листала документы.

Привыкла, понял Берт. Люди по своей природе вообще очень адаптивные создания.

— Лерочка!

Берт увидел, как к столу подплыла женщина в узорчатом кардигане, спортивных штанах и шлёпках на босу ногу, и приготовился наблюдать за тем, как его жертва взаимодействует с коллегами.

— Тебе не нужен кабачок?

— Нет, Зинаида Павловна, — отозвалась Лера будто даже без раздумий.

— Представляешь, такой урожай кабачков пропадает! Сажала вроде всего шесть штучек, а наросло…

— У вас лёгкая рука.

— А может, всё же возьмёшь хотя бы один? — принялась упрашивать Зинаида Павловна. — Из него варенье можно варить. Или просто с картошкой потушить… у меня такой рецепт есть, домашние будут в восторге! А муж вообще начнёт на обед и на ужин требовать…

— Спасибо, — и Лера вдруг странно улыбнулась. — Я не фанат кабачков.

Берт наблюдал за этой улыбкой с профессиональным интересом. Она появилась как по команде — уголки губ вверх, лёгкий прищур, даже намёк на ямочки на щеках. На первый взгляд идеальная социальная маска, но… лицо Валерии Горшиной неожиданно заставило Берта насторожиться. Это была не просто типичная фальшивая гримаса. В ней на мгновение мелькнуло что-то демоническое.

Зинаида Павловна ушла, а улыбка с лица его жертвы слезла, как паршиво наложенные маскирующие чары.

Самый подходящий момент, чтобы перейти от наблюдений к действиям.

Берт переместился ближе. Он старался удерживать свою демоническую ауру в узде, однако сидящая за соседним столом женщина при его приближении судорожно вздрогнула. А затем и вовсе подхватила со стола чашку и отошла к кулеру с водой.

Это было совершенно нормальной реакцией на присутствие демона. Ненормальным было то, что Валерия Горшина ни на секунду не изменилась в лице даже тогда, когда Берт остановился у перегородки буквально в метре от неё.

Он склонился ближе. На таком расстоянии люди обычно уже начинали сильно беспокоиться. Демоны отчаяния не убивают, не калечат и не насылают болезни (для этого есть другие департаменты), но