( Не ) любимая игрушка. Сбежавшая землянка - Ната Лисс

— Конечно, сэр, все будет исполнено. — Низко кланяется наг, словно перед ним сам император.

Меня трясет от негодования, но я закусываю губы до крови, лишь бы не издавать лишних звуков. Еще не время показывать свой характер, нужно выждать момент, вычислить его слабости, и тогда… Возможно, однажды у меня появится шанс на побег, а сейчас я должна выжить любой ценой.

Мужчина перешагивает через меня, я чувствую холод, исходящий от него и силу, которую внушает его аура, она заставляет кровь в жилах стынуть, внушает страх и инстинктивное подчинение, но в то же время этот едва уловимый знакомый аромат манит, пробуждая странные желания тела, от которых я старательно отмахиваюсь.

— И будьте осторожны, не испортите мой товар, все же я дорого за него заплатил, — бросает он напоследок с дикой усмешкой.

Слышу скрип закрывающейся двери и чувствую пустоту внутри.

Осознание того, что я больше не принадлежу себе, резко приходит ко мне. Отчаяние окутывает мой разум, готовый поглотить последний огонь надежды, не оставив ничего.

— Поднимайся давай, слышала же, что сказал этот гость. У нас не так много времени, чтобы сделать из тебя конфетку, достойную своей цены, — шипит наг, дергая за цепь.

Я едва ли слышу его слова, даже жгучая боль на шее не отрезвляет мое сознание, готовое безвозвратно погрузиться в пучину отчаяния.

С трудом поднимаюсь на ноги и вновь плетусь по этим холодным, темным коридорам под залом, откуда еще доносятся аплодисменты и смех. Аукцион в самом разгаре, а вот моя жизнь на волоске.

— Думаешь, он убьет меня или сделает своей игрушкой для плотских утех? — бормочу я.

— Скорее, уж второе, но не исключено и первое, если не сможешь удовлетворить его.

Я чувствую, как оковы судьбы сильнее сжимают мою шею, затягивая все глубже в бездну, из которой не выбраться. Хочется кричать и плакать от отчаяния, но что это изменит?

Даже не знаю, что хуже: стать игрушкой какого-то безумца и влачить жалкое существование, или умереть, сохранив свою гордость, пока это еще возможно.

Но кого я обманываю?

На самом деле мое тело уже давно не принадлежит мне. Оно давно испорчено. Еще три года назад, когда меня забрали с земли, заперли на какой-то планете и вкололи первую инъекцию, я перестала принадлежать себе, потеряв себя и свое имя.

Тогда я стала образцом номер тысяча шестьсот шестьдесят шесть, а сейчас лот номер пятнадцать. Ничего не изменилось, просто променяла одну тюрьму на другую. И еще неизвестно, в какой из этих клеток опаснее.

Глава IV. Наряд «рабыни»

Глава IV. Наряд «рабыни»

Пока мы плетемся по темным коридорам, я встречаю еще несколько таких же бедолаг, которым не повезло оказаться в руках бандитов. Кто-то из них плачет, а у кого-то глаза пустые, словно всю жизнь выкачали из них. Наверное, со стороны я выгляжу не лучше.

Наг выводит меня из этих лабиринтов и приводит в другой конец этого странного здания, с силой затягивая в очередную комнату.

— Виенна, сделай с этим что-то. Покупатель недоволен видом товара, одежду принесут позже, — шипит наг.

Яркий свет заставляет сощуриться. Перед собой я замечаю красивую девушку с шикарными формами, в довольно откровенном наряде. По ее иссиня-черным волосам, почти белоснежной коже и глазам кроваво-красного цвета, я сразу понимаю, что она дэханка. Мне не доводилось встречать их вживую, но я слышала об этом необычном народе, который питается кровью других рас.

От ее пожирающего взгляда мне становится не по себе, внезапно инстинкт самосохранения зашкаливает, все тело напрягается, готовясь защищаться.

— Это же та, за которую отвалили миллион претт? — Кривит лицо дэханка.

— Она самая. Вернусь через два часа, ты уж постарайся сделать из этого что-то хоть отдаленно похожее на миллион претт, — с усмешкой цедит наг, резко дернув за цепь и передав ее в руки девушки.

— Обижаешь, я свое дело знаю.

Говорят так словно меня здесь нет, да еще и в такой манере, будто я действительно вещь. От их тона мне становится тошно от самой себя.

— Да расслабься, не трону я тебя. Мне проблемы не нужны, если испорчу товар своими клыками, — забавляется дэханка моей реакцией.

Виенна, кажется, так назвал ее наг, зацепляет мою цепь, обходит меня вокруг, оценивающе рассматривая со всех сторон, словно я экспонат на выставочной витрине. Внезапно она оказывается подле меня, грубо хватает за подбородок, вглядываясь в черты лица.

— И что в тебе нашли, раз решили заплатить миллион? Худющая, бледная, мордашка симпатичная, но довольно посредственная. То, что ты землянка, набивает тебе цену, но не настолько.

— Мне и самой любопытно, за что же меня так высоко оценили, — язвлю в ответ, отворачивая лицо от ее кровожадных глаз.

— С характером… Но учти, такое не всем по нраву.

— А я и не хочу всем нравится, — фыркаю я.

— Твое дело, поступай, как знаешь, — смеется надо мной Виенна. — Сядь, времени в обрез, буду делать из тебя элитную шлюшку.

— Что? — не сдерживаю своего негодования.

— Не тешь себя иллюзиями, чем раньше ты смиришься со своей участью рабыни, тем проще будет жить.

— Я никогда не смирюсь с подобным!

— Даже жаль тебя, ты слишком наивная для этого мира, где ж ты жила, раз все еще веришь в сказки? — Силой усаживает меня на стул дэханка.

Но на ее вопрос я не отвечаю. Жаловаться и объяснять что-либо постороннему нет никакого желания. Вместо этого задаю интересующий меня вопрос:

— Знаете, кто тот безумец, что выкупил меня?

— Откуда же мне такое знать, это место кишит слухами, но сколько в них правды, никто тебе не ответит.

— А что говорят слухи?

— Не задавай таких вопросов, скоро сама узнаешь, кто стал твоим хозяином, — грубо отвечает Виенна, быстро догадавшись о моем замысле.

Она ловко колдует надо мной: сначала моет, наносит какие-то пахучие средства, что голова идет кругом, делает прическу и макияж, который полностью скрывает мое мертвенно-белое лицо и синяки под глазами.

Когда девушка тянется за очередным инструментом, ненароком ее черная повязка, которая изначально мне показалась элементом ее наряда, съезжает, и я вижу черную татуировку, похожую на цепь.

Она замечает мой взгляд и спешно прячет оковы.

— Мы все здесь