Тёмный час - Мария Леонидовна Сафонова

– Стул не выдержит меня, – он обессиленно рассмеялся, будто не заметив моей нервозности. – Помогите мне, мистер Чарльз Дей. Ваш отец был учтив, и сорок лет назад… Да, кажется, это было сорок лет назад, я не думаю, что меньше…

Бильмо снова покачнулся и обхватил голову руками. В неестественно оранжевом столпе света он казался не просто уставшим, нет, он был безумцем. Кусок плаща, прикрывавший его плечо, медленно скользнул на пол.

– Мистер Бильмо?

– Он заковал меня, – вдруг беспорядочно зашептал Бильмо куда-то вниз. – Он сделал все правильно, все как полагалось, все как надо, как надо… Я благодарен ему, вашему отцу, мистер Чарльз Дей, но он не учел одного, мне больно, больно от серебра каждый день, каждую ночь… Вы можете поменять мне замки прежде, чем взойдет луна?..

Он что-то бормотал и дальше, но я не понимал, что именно. До слуха доходили только обрывки фраз, которые я мог смутно разобрать: «… я устал от бега…», «… я бы снял, снял все…».

– Конечно, я поменяю, – поспешно уверил я его. – Хотите, я освобожу вас от замков и просто соединю между собой все цепи? Так будет гораздо легче…

– Не стоит, – горько проговорил мой клиент. – Они имеют свойство рваться, мистер Часовщик. Замками я соединяю их, и они служат мне долгую, верную службу.

– Хорошо. Но для начала мне придется снять с вас все железо. Вы согласны?

Бильмо быстро закивал, не говоря ни слова.

– Тогда пройдемте в мастерскую.

И он пошел. Ему было тяжело: оковы перевешивали его маленькое исхудавшее тельце, и с каждым шагом он норовил упасть прямо мне в руки. Я подставил ему плечо и почувствовал, как тяжела его ноша и как напрягаются его мышцы перед новым шагом.

Я убрал со стола в мастерской вещи, куда-то запрятал браслет миссис Гариетт, отставил в сторону макет железной дороги и помог своему клиенту лечь на стол. Он бы не смог стоять все то время, которое потребовалось бы для его освобождения, а я понимал, как сильно ему нужен отдых.

– За что вас заковал мой отец? – еле слышно спросил я, доставая из стола набор различных ключей и отмычек.

– Ваш отец тут ни при чем, – слабо откликнулся мистер Бильмо. – Это было мое решение. Таким, как я, лучше быть скованными…

– «Таким» – это каким?

– Неважно, мистер Чарльз Дей, неважно…

Видимо, он наконец-то позволил изнеможденным ногам и усталой голове отдохнуть, а те наградили его за это беспечным сном: так быстро уснул мой гость, пока я работал, склонившись над ним.

Я не знал, откуда он родом и сколько он шел до меня; я не знал, кто принес ему весть, что моего отца больше здесь нет и новый владелец лавки я; я не знал, а потому старался обо всем этом не думать. Бильмо спал на моем рабочем столе, и я открывал замок за замком на его теле. Цепи с тихим скрежетом падали на пол, то и дело задевали тяжелыми звеньями мои стопы, и я едва сдерживался от вскриков, чтобы не спугнуть хрупкий сон гостя.

Мне было его жаль.

Амбарный ржавый замок пришлось оттирать кислотой и смазывать, чтобы механизм внутри пришел в движение и поддался отмычке. Два серебряных, на которых стояло тиснение «Г.Д.», не поддавались особенно долго. Пришлось возиться с каждым из них около получаса только для того, чтобы оттянуть ушко в сторону и доломать его молотком.

Я не помню, сколько прошло времени к тому моменту, как я закончил работу. Всего оказалось тридцать семь замков, тридцать из которых были серебряными. Отрезков цепей я насчитал около тридцати девяти, звеньев – около трехсот. Некоторые из них сильно деформировались и поизносились. То ли от того, что их сильно тянули в разные стороны, то ли от того, что они что-то очень крепко сдерживали. Каждое звено было толщиной примерно в полдюйма. Я не мог даже примерно прикинуть, какую силу нужно было приложить, чтобы растянуть хотя бы чуть-чуть. А между тем некоторые кольца погнулись…

Мистера Бильмо пора было будить: без его помощи я не смог бы повторить то сложное переплетение, на распутывание которого я потратил не один час. За окном было темно, и что-то в спящем переменилось: будто пропала худоба и вытянулось лицо, ногти стали длиннее и острее, чем прежде.

«Наверное, почудилось, – уверил я себя, разыскивая в коробке новенькие железные и медные замки, – просто оковы были настолько массивны, что за ними он казался маленьким и слабым».

До моих ушей донесся тяжелый стон и вновь звон цепей; я обернулся, вглядываясь в темноту. Мистер Бильмо проснулся – он сидел на столе, обхватив голову руками.

– Взошла ли луна, мистер Чарльз Дей? – еле слышно спросил он.

– Не знаю, – честно ответил я, – я был занят работой и не видел. Уже стемнело, но что касается луны…

Он взвыл, сжимая пальцами виски:

– Она взошла! Я слышу голоса, я слышу, слышу их!..

Его вырвало на пол чем-то ядовитым: по мастерской пополз тяжелый, едкий запах горелого лака.

– Что с вами, Бильмо? – воскликнул я, но крик утонул в пучине душераздирающего воя.

Голова освобожденного Бильмо резко дернулась. Челюсть с громким хрустом пошла вперед; из пасти заструилась слюна, прорезались клыки; из шрамов вылезли длинные козлиные рога; плечи задергались, раздаваясь вширь, становясь все мощнее и мощнее; пальцы вытягивались, из них – острые грязные когти.

Я в ужасе потянулся к верстаку и схватил первую же попавшуюся вещь. Этой вещью оказался увесистый серебряный замок с инициалами «Г.Д.».

– Не двигайся! – заорал я, замахнувшись. – Не двигайся, иначе эта штука окажется у тебя в груди!

Чудовище замерло. Оно заняло всю мастерскую: даже согнувшись и упираясь когтями в пол, оно задевало рогами потолок. В нем было не меньше восьми футов. Он был похож на волка. Серая, вздыбленная шерсть. Огромные лапы. Вытянутая голова с уродливой пастью.

От страха я не мог дышать. Мы стояли лицом к лицу. Собачий нос на обезображенной морде нервно дергался.

– Не бойтесь, мистер Чарльз Дей, – произнесло чудовище голосом грудным и низким. – Простите за то, что напугал вас.

Из его пасти невыносимо разило гниющим мясом.

– Не подходите ко мне! – дрожащим голосом выдал я. – Не подходите…

Его маленькие козлиные уши дернулись, словно он пытался расслышать мой лепет.

– Я не трону вас, мистер Чарльз Дей. Никогда выродок не тронет Часовщика. Я контролирую себя, мистер Чарльз Дей.

– Выродок? – переспросил я. – Что значит выродок?

– У вас это,