Тёмный час - Мария Леонидовна Сафонова

кажется, называется оборотнем, – Он хотел было качнуть головой, но понял, что его рога вот-вот проломят потолок моей мастерской. – Я не опасен и хорошо держу себя в руках… лапах.

В маленьких черных глазах, смотревших на меня, я вдруг увидел мольбу и сожаление.

– Вас не затруднит сложить все мои цепи и новые замки в суму? – спросило чудовище.

– Не затруднит, – слабо ответил я.

Трясущимися руками я собрал в большую кожаную сумку остатки его оков. Протер старые, подходящие ему замки и доложил тридцать новых, медных и железных, благо в мастерской столько нашлось.

Выродок стоял посередине комнаты, не двигался и молча наблюдал за моими движениями. Он не нападал на меня, только слабо и устрашающе улыбался пастью, полной острых клыков.

– Благодарю вас, – чудовище приняло суму. – Я надену их сам, мистер Дей, где-нибудь подальше отсюда. Сколько я вам должен?

– Два шиллинга и три пенса, – уже совсем спокойно сказал я.

– Всего лишь?

– Столько же, сколько брал мой отец.

– Вы хороший мастер, – одобрительно кивнул Бильмо, и потолок затрещал от давления его рогов. – У меня нет с собой шиллингов, но есть золотой ключ. Вы примете золотой ключ?

– Да, конечно.

Выродок раскрыл огромную пасть и запустил когтистую лапу в глотку. Через секунду на полу мастерской лежал золотой ключ длиной в мою ладонь.

– Спасибо вам, Чарли.

– Вам спасибо, Бильмо.

Я проводил его к черному ходу: опасался, как бы он не разнес лавку.

Уже на улице я наконец набрался смелости и обратился к нему:

– Бильмо, зачем вам цепи? Вы же можете совладать со своей звериной природой и без них…

– Выродков не очень жалуют в городах, – глухо ответил он, поднимая печальные глаза к небу. – Люди думают, что мы безопасны, только когда полностью скованы. Нет толку их переубеждать – приходится скитаться так, в цепях… Мы снимаем их разве что в ночь Карнавала, но это случается так редко…

Он вздохнул.

– Вы хороший Часовщик. Как и ваш отец.

– Вы хорошо знали моего отца?

– Все мы знали… – он снова вздохнул. – Почти каждый выродок из моих краев был у вашего отца, Чарли.

– Может быть, вы знаете, куда он исчез?

– Не знаю, – сочувствующе покачал головой выродок, и его длинные рога, казалось, рассекли небо. – Знаю только, что его забрали к нам, но куда и зачем… В лесах ходили слухи о том, что сталось с Гарольдом Деем… Быть может, то же, что и со мной… и другими Деями…

– А что случилось с другими Деями? – настороженно уточнил я, пристально глядя на него. Ему будто стало не по себе от вопроса.

Холодный воздух обжигал легкие. Я ждал ответа.

– Я… – он замялся и снова посмотрел на луну. – Я, пожалуй, пойду, пока луна не поднялась совсем высоко. До свидания, Чарли.

Он встал на четвереньки, готовясь к прыжку.

– До свидания, – я изо всех сил старался скрыть разочарование. Я так надеялся получить хоть одну зацепку…

– Храни вас Бог, Бильмо.

– Бог давно отвернулся от меня, – хрипло и подвывающе рассмеялось чудовище, – а я от него. Никогда так не делайте, Чарли.

И через секунду он исчез в ночной темноте.

Выродок Бильмо стал моим первым клиентом из Зачеловечья.

Сказка для соловья

Бильмо открыл двери в неизвестный мне до сих пор мир.

Как позже я узнал, его называли Зачеловечьем. Иногда он представлялся мне отдельной страной, иногда – континентом, покрытым плотными еловыми лесами. Запертый в четырех стенах лавки, вынужденный исполнять чужие заказы, я ломал голову над тем, как выглядит этот мир и смогу ли я когда-нибудь взглянуть на него.

В моей голове Зачеловечье было сродни Богу: я знал о его существовании, но никак не мог увидеть.

Точно так же меня мучила мысль о том, что отпирает золотой ключ, которым выродок оплатил мои услуги. Я спрятал его в ящик можжевелового рабочего стола и, как это ни смешно, запер ключ на ключ. Иногда по вечерам я доставал его из ящика и рассматривал тонкую аккуратную резьбу: мастер, отливший подобное, в совершенстве знал ремесло.

Мне казалось, что я схожу с ума. По вечерам ко мне заглядывали самые разные существа – от гномов до босоногих коротышек. Я просил себя не удивляться происходящему, но получалось это из рук вон плохо. Одна фея очень разозлилась, потому что я как-то не так на нее смотрел. А как, спрашивается, я должен смотреть на девушку размером с дюйм, парящую ровно перед моим носом?..

В общем, галантности мне стоило бы поучиться.

И вот через три недели после ухода Бильмо, за несколько минут до заката, прозвенел колокольчик, и входная дверь хлопнула.

– Это часовая лавка «Темный Час»? – громко спросил молодой человек, широко улыбаясь. – Я пришел с другой стороны, если вы понимаете, о чем я.

– Да, – я оторвался от вечерней газеты и посмотрел на посетителя.

По нему нельзя было сказать, что он пришел «с другой стороны»: до этого на моем пути встречались только чудовища и всякая нечисть. Сейчас же у прилавка стоял прекрасный курносый юноша с золотыми волосами.

– Я Уильям, – он протянул бледную тонкую руку. – Принц Уильям.

Я стыдливо пожал ее – моя огрубевшая ладонь вся была в мозолях.

– Дей. Чарльз Дей, Ваше Королевское Высочество.

– Вы Дей! – воскликнул Принц, и лицо его осветила лучезарная улыбка. – Как мне повезло с вами! Поговаривают, что вы один из лучших Часовщиков во всем Человечье!

– Вы мне льстите.

– Нет, что вы, нисколько. Я лишь повторяю то, что слышал, – Уильям сиял, подобно соверену. – Я перейду к делу: понимаете ли, мистер Дей, я решил жениться на принцессе.

– Это похвально, – я одобрительно улыбнулся. На фоне блестящего, как новый пенни, Уильяма, я чувствовал себя неказистым старцем, жизнь которого должна была вот-вот закончиться.

– Так вот, мистер Дей, я обязан явиться к ней с праздничным подарком, а потому прошу вас: сделайте для нее механического соловья, который бы пел самые красивые трели на Земле. Вы сможете, мистер Дей?

Уильям выглядел смущенным, обеспокоенным и радостным одновременно. Его лицо отличалось от других необычайной живостью: глаза сверкали от восторга, алели уши и щеки.

Что ж, сделать игрушечного соловья в клетке, поющего какую-нибудь песенку, не составляло для меня особой сложности.

– Я сделаю его к среде. Это вас устроит, Ваше Королевское Высочество?

– Бесспорно! – счастливо воскликнул Уильям. – Можно заходить к вам каждый вечер и проверять, как идут дела?

– Конечно.

– Я приду завтра, после вечернего чая?

– Непременно.

– Сколько будет стоить ваша услуга?

– Два шиллинга и